Рыцарь умер дважды

Кьори, спохватившись, поясняет:

– Ах да, ты не поняла… Зеленая Леди ? не просто страж. Она волшебная воля Омута; если она не захочет помочь тебе, ты никогда не попадешь к нам и никогда от нас не уйдешь. Поэтому Мэчитехьо… ? Она осекается, явно сомневаясь, завершать ли фразу. ? Поэтому экиланы больше не приходили к вам за стреляющими трубками.

…И за жизнями, которые могли бы забрать каменным ножом. Или чем этот сумасшедший продлевает собственные годы?

– Стражи ненавидят экиланов, не выпускают даже под страхом смерти, и те оставили попытки прорваться в ваш мир.

А вот для Жанны Омут всегда был открытой тропой.

Я вспоминаю: в тринадцать Джейн рассказывала, как в лесу ее напугал медведь. С начала Лихорадки их стало меньше, этих животных истребляют, но все же медведи по-прежнему встречаются в наших краях. Это одна из причин, по которым отец поначалу был категорически против «четвергов Джейн», и одна из причин, по которым научил ее стрелять. Иногда ? видимо, подстегиваемый интуицией ? он просил, чтобы она брала револьвер.

Джейн не всегда подчинялась просьбам, называя свои прогулки «мирным женским досугом». Мирным…

– …Она вступилась за наших раненых воинов, выстрелила из… трубки, но маленькой, ? тихо рассказывает Кьори. ? Повстанцы взяли ее с собой, поначалу хотели просто допытаться: кто она, откуда, откуда у нее эта вещь…

Папин «кольт», не иначе. Джейн иногда просила у него патроны, говоря, что упражнялась в стрельбе. По дер е вьям .

– Она мало тогда рассказала о себе, зато помогла.

? Кьори мягко поводит рукой, точно ткет нить. ? Она умела прижигать раны, промывать, перевязывать. Позже она приносила снадобья, не дающие ранам гнить, спасала командиров, и… временами мы даже начали выигрывать. Девушка в белом стала для всех как живая удача. Многие просили у нее благословляющего поцелуя или что-нибудь на счастье, вышивали ее лицо на плащах, особенно на спине, веря: тогда в спину не убьют. И их не убивали. Надежда ? вот что она нам дала, еще не взяв оружия. Много ли для надежды нужно отчаявшимся?

Кьори кидает на меня странный взгляд. Становится скверно, когда я понимаю, что там читается. Вина. Чуткое Сердце прекрасно понимает, что виновата, виновата, как частица мира, навеки забравшего у меня сестру. Бормоча что-то о надежде и отчаянии, Кьори тщетно силится оправдаться, хотя не обязана. Я отвожу глаза первой.

– Она взрослела, приходя к нам, ? продолжает Кьори. ? И вскоре ей надоело оставаться за чужими спинами.