Теория бесконечных обезьян

Где чумы нет несколько веков, а вместо нее пришли другие болезни, о которых любят сочинять посты и песни: потребление и интернетофрения, мания запрыгивать в какие попало социальные лифты и анемия души, информационное ожирение, творческое выгорание и ожоги доверия. Зараза выкашивает так незаметно, что трупы не сбросишь в яму, не сожжешь, не замуруешь в стене, а будешь этим трупам улыбаться, целовать при встрече в щечку, ставить лайки под фото и ходить с ними вечерами пить винишко. Она бы рассказала. Но он не поймет.

Для него самое страшное – кинжал в спину, и инквизиторский костер на площади, и гноящиеся нарывы на коже. Она зовет его счастливым. Он не понимает. Не понимает: счастье любой войны в том, что ее можно прекратить, а кошмар любого мира – в том, что в какой-то момент ты перестаешь замечать, как он разлагается от собственной сытости.

– А-ли-са… – Он приобнимает ее за плечи. Греет. – Алиса… Не сердишься?

– Не сержусь. И мы с тобой победим Орден.

– А потом?..

Дело в алкоголе. Опьянели, потому и разговор пошел по кругу. И, подчиняясь правилам, она повторяет:

– Потом у всех нас снова будет дом и никого не будут жечь на кострах…

Замолчав, чувствует, как рука на плечах дрожит, как по всей сильной, красивой мышце – судорога, будто там пропустили ток. Он размыкает объятье. Отстраняется. Вздыхает.

– Но это ведь не твой дом, девочка с неба. Не твой. Алиса… тебе нужно будет вернуться в свой мир. Я обязательно помогу тебе. Ты не должна тут мучиться.

Хочется выпить, еще, еще. Истина, как кто-то сказал, всего-то в вине, сколько же ее в этом напитке! И она берет флягу, делает глоток, другой. Слезятся глаза – от крепости ли, от обиды, от решимости? Вдох. Выдох.

– Я думала, ты понял. Я не хочу возвращаться домой. Иначе вряд ли вообще я оказалась бы здесь.

Он умный. Управляет кораблем и ориентируется по звездам. Придумывает такие атаки. Крадет сокровища. Живым уходит от докторов-инквизиторов с их безжалостными ядовитыми клинками в тростях и знает столько пиратских секретов.

Почему же он глядит сейчас как испуганный мальчик, перед которым вместо принцессы предстал зверь в железной маске? Ах да. Скрепы… Которые у каждого, в каждом мире, свои.

– Нет, я не понимаю, сколько бы ни думал над твоими словами. Как это домой – и не хочется? Ты родилась там, в Мо… Мо-сква. Прожила жизнь. Там твои люди: твоя семья, твоя… команда? Ты говорила, что вы – вместе.