Теория бесконечных обезьян

Полиции то есть. Не то чтобы суеверен, но как бы чего не вышло…

Он неожиданно улыбается. Тоже не суеверен? Или нервы такие же стальные, как глаза?

– Ценю вашу сознательность. Что-нибудь еще скажете?

Вряд ли. Разве что…

– Дмитрий, у нее, кстати, вот буквально недавно книга вышла. Новая.

Последняя, Варь. Ты же так и не дописала ту, на которую договор остался в портфеле, да?

– Неужели? Я не успел купить. Не до того…

– Если приедете разговаривать со мной или с сотрудниками, я вам дам авторский экземпляр.

Варя их уже не заберет.

Варя уже ничего не заберет. Я, конечно же, этого не произношу, но он, похоже, читает по лицу и делает правильно: вместо соболезнований развивает тему.

– Я в последнее время потерялся в работе. Раньше по возможности следил за тем, что она рассказывает о готовящихся книгах. В общем, не знаю… про что хоть новая?

– Про девушку, разрабатывавшую компьютерную игру, а потом попавшую в ее мир. Мир пиратский, интересный. Ну то есть как пиратский… средневековая Венецианская лагуна, сама Венеция: чума, Инквизиция, интриги соседей, карнавалы, злой орден Чумных Докторов.

Там действуют четыре разбойничьи банды, взявшие себе символы четырех карточных мастей. Вот в их-то разборки девушка и попадает. У нее там еще случается любовь с местным вожаком, но любовь особого значения не имеет.

– Не имеет? Это в попаданческом-то романе? – не без опаски уточняет. Ожидаемо побаивается мыльных опер, свойственных этому поджанру.

– Нет, конечно. Как и всегда.

Для Вари любовь в книгах не главное.

В жизни тоже. Но на меня как-то находила и время, и угол в многограннике своего странного сердца. А неприязнь к книжной любви понимаю, слишком часто она какая-то… вывернутая, неживая. Передержанная в сахаре, как коктейльная вишня, или излишне расцвеченная прожилками девиаций, как перележавший сыр с плесенью. Не удивляюсь, что Женя, например, вообще ее в своих историях избегает, у него все «просто дружат», даже если от дружбы этой летят искры размером с шаровые молнии.

– Что ж. Интересно звучит. Я бы почитал. – Дмитрий мрачнеет. – Правда, только когда найдем убийцу. Да и другие дела горят.

– Понимаю. У меня тоже сейчас много чего горит.

Сроки. Забавно, что слово одинаково актуально для нас обоих. Сроки-сроки-сроки, блюди или жди: поставят тебя раком и драть будут одинаково жестко, без разницы, где ошибся – не раскрыл поножовщину или из-за сто раз переделываемой обложки не успел с тиражом к ярмарке.