Королева красоты. Серия «Мир детектива: Франция»

Они невинны, и у них мало опыта, это не позволят им в должной мере оценить ваши достоинства… После свадьбы – об этом я не говорю – жена может боготворить вас, но пока вы только ухаживаете, вы не более чем рядовой воздыхатель, а что если вы оставите молодых девушек и обратите внимание на вдов…

– Вдов? – переспросил барон де Мерье. – Что я выигрываю от того, что меня знает весь Париж.

– Во-первых, вдова может гораздо опытнее в определенных вопросах, во-вторых ничто не помешает вам познакомиться с ней поближе, заставить оценить себя и привести ее к мысли стать вашей супругой.

После это, князь встал, прошелся по комнате, облокотился на камин и, глядя прямо на барона, спросил:

– Знакома ли вам одна из моих соотечественниц, княгиня Софья Лавизина?

– Да, я встречался с ней: во время торжеств и в театре…

– Как вы ее находите?

– Она же… уродлива.

– Зато у нее есть голова и характер. А ее прекрасные глаза мечут искры…

– А широкий, приплюснутый нос мешает любоваться ими…

– Вы обратили внимание на ее красные губы, на правильно очерченный рот, на прелестные зубы, напоминающие зубы волчицы, готовой укусить…

– Вот именно, готовой укусить, но какое отношение имеет портрет княгини Софьи Лавизиной к вопросу о женитьбе.

Ее муж еще слишком молод, для того, чтобы предположить, что она станет вдовой.

Орсилов затянулся сигарой, выпустил в воздух густую струю дыма и небрежно сказал:

– Кто знает, что может случиться.

Говорят, здоровье князя очень расстроено… это стало понятно, после десяти лет брака… десяти лет, проведенных рядом с любящей женщиной… наконец, он имеет множество врагов.

– Враги, кто?

– В среде анархистов, которых он жестоко преследовал на родине, открыто выступал против любых мер милосердия и советовал царю Александру II принять против них самые строгие меры. Я знаю, что его жизнь в опасности… поэтому он и скрывается во Франции. Анархисты люди мстительные, рано или поздно они сумеют найти его и здесь.

Говоря это, князь оживлялся все больше, его глаза блестели из-под густо нависших бровей. Барон де Мерье не замечал этой перемены, он думал о пятидесяти миллионах, которые застили ему глаза. Он думал только об этом, и не мог сдержаться:

– Оставим анархистов в покое и вернемся к вопросу, от которого мы отклонились, – сказал он князю Орсилову.

– Мы не отклонились от него ни на минуту, – возразил князь.