Игра

Как будто спецназ ломится в наркопритон.

– Пабло голоден! – кричит Фостер.

– Покорми меня! – воет Алек.

На другом конце дивана Мэтт сгибается от смеха.

Все становится еще хуже: в воздухе звенят гневные ругательства, и два огромных хоккеиста на бешеной скорости сбегают с лестницы. Сразу за ними несется Конор – с голой грудью, босиком, с наспех натянутыми клетчатыми боксерами, свисающими с одного бедра. Его светлые волосы взъерошены, а губы немного опухли.

– Вы гребаные мудаки, – рычит он.

– Что? – Фостер невинно моргает.

Он показывает на кофейный столик. – Наша свинья хочет обедать. У нас домашнее животное, брат. Сначала домашнее животное, а потом вагина.

– Домашнее животное, потом вагина, – повторяет Мэтт.

Гевин отрывает взгляд от игры и с серьезным видом кивает.

– Мудрые слова Томаса Джефферсона.

– Я кормил его утром, – возражает Конор.

Фостер вытаращивается на него.

– Он ест три раза в день, эгоистичный засранец. Смотри, он умирает от голода.

Я гляжу на яйцо и его глупую морду, закрываю лицо руками и трясусь от беззвучного смеха.

– Дэвенпорт! – лает Конор. – Ты капитан. Я подаю на них жалобу.

Я поднимаю голову с еще дрожащими губами.

– А в чем жалоба?

Он тычет в воздух указательными пальцами.

– Я трахался.

– Это не жалоба, а констатация факта.

Фостер скрещивает руки на громоздкой груди.

– Не забудь: нужно просидеть пять полных минут, чтобы убедиться, что он все съел.

Кон со вздутыми на лбу венами хватает Пабло со стола.

На мгновение кажется, что сейчас он метнет его в стену, но в последнюю секунду он еле слышно ругается и поворачивается. С кухни доносится тихое бормотание.

Я гляжу на Мэтта.

– Он же не будет готовить настоящую еду?

– Нет, правила не такие.

– А какие правила?

– Какие мы сами придумаем, – отвечает Фостер с ухмылкой. – Но суть такая, что на Пабло надо тратить по пять минут.

– Но идти против системы нельзя, – говорит Мэтт.

– Какой еще системы? – морщусь я. – Это полный бред.

– Он ест три раза в день, срет два раза в день и требует внимания, когда кому-то из нас скучно, и хочется поиздеваться над тем, чья очередь следить за Пабло.

– Но так можно делать только несколько раз в день, – добавляет Фостер. – Тем не менее сообщения с часу ночи до пяти утра очень даже поощряются.

– Это же все очень полезно, – говорит мне Алек. – Как ты не понимаешь?

– Со мной вы тоже будете такое вытворять? – Я содрогаюсь. Моя очередь в пятницу.