Русская удаль

– Ах, Валерик, как мне неохота тебя отпускать. Ты такой… Но ты не долго, – говорит, – скоро вечер. У меня ещё кое-какие дела намечены…

– Я мигом, крошка. Я одним махом.

Одевшись, причесавшись и поцеловавшись, Валерий Павлович поспешил из гаража.

– Я тебя закрою, дорогуша, на замок, и ты сиди тут тихо. И никому не отвечай, я сам тебя открою. Утю-тю-тю…

Мадам Маша, может быть, Параша, послала ему воздушный поцелуй и помахала ручкой из машины. Улю-лю-лю…

Закрыв гараж на замок, Валерий Павлович взял курс к дому.

Был он тяжёл, помят, но ещё в рассудке.

Кто празднику рад, тот накануне пьёт. А таких как Валерий Павлович, в посёлке, да и по всей России – считать и не пересчитать. И он, выйдя из гаражей и входя в жилой массив, услышал из окон домов весёлые песнопения, звуки гармошек, гитар и магнитофонов.

А тут ещё сзади, обнявшись, выплыли из гаражей три друга, и хором залихватски заорали:

Пора-пора-порадуемся на своём веку

Красавице и юбке, и даже каблучку,

Пока-пока-покачивая перьями на шляпах,

Судьбе не раз шепнём: "Мерси боку".

"Мерси боку"… "Мерси боку"!

Ха-ха! Ха-ха-ха…

И в три глотки заржали. Ха, мушкетёры…

И эта праздничная атмосфера ещё более настраивала Шиволовского на мажорный лад. К дому он подходил с этой же песней, которую мурлыкал себе под нос: "Мерси боку… Боку, куку…"

Дома Валерия Павловича ожидал приятная неожиданность.

Как только хозяин вошёл в квартиру, его обступила многочисленная толпа.

Родня приехала на праздник, кто откуда. И Валерий Павлович, естественно, тоже им обрадовался.

Ну, как тут уйти, не чокнувшись с гостями?

Выпили раз – за радостную встречу. Выпили два – за здоровье хозяев. Выпили три, четыре, пять…

Утром Шиволовский едва проснулся. Поднять подняли, да, похоже, не разбудили. Но опохмелили. Новый квас да на старую закваску, – и второй день прошёл в том же хмельном тумане и веселье. Он снова был насыщен тостами и здравицами. То есть всем тем, на что принуждают винные пары.

Фантазия здесь заурядна до непредсказуемости.

Но как бы праздники не были хороши и продолжительны, за ними наступают будни.

Утром третьего дня Валерий Павлович хоть и хворал с похмелья, однако, решил на работу ехать на машине. Жене хотелось угодить, что называется, прогнуться, – что-то она последнее время шипеть много стала. А может он, ненароком, дал повод? Словом, чувствовал за собой какой-то неясный грешок.