Наследие

Перед машиной встала белая стена. Снег, скапливающийся на дороге и на капоте машины, подсказывает, что фут – это не надуманное преувеличение. Что еще хуже, этот район настолько изолирован, что вряд ли здесь бывают снегоуборочные машины или грузовики с солью. В конце концов дорога становится предательски скользкой, и я уже начинаю ползти.

– Джон, – озабоченно говорит Грейс.

– Я знаю, – мрачно отвечаю я.

Но поворачивать уже слишком поздно. Трасса осталась далеко позади. Навигатор говорит, что мы примерно в сорока минутах от отеля, но с той скоростью, с какой мы движемся, мы не доедем туда и за несколько часов.

– Черт, – говорю я. – Будь внимательна. Может, заметим, где можно остановиться.

– Например?

– Не знаю. Мотель? Гостиница?

В ее голосе проскальзывает нотка паники.

– Детка, здесь нет ничего. Мы буквально посреди жопы мира… – Она подпрыгивает, когда внедорожник снова заносит.

– Извини. – Мои руки крепко сжимают руль. Я наклоняюсь вперед и пристально вглядываюсь в лобовое стекло, словно старая дама, забывшая дома очки.

– Может нам стоит свернуть к обочине и переждать? – волнуется Грейс.

Я обдумываю.

– Вероятно, это плохая идея. Что, если нас занесет на краю дороги? Я предлагаю двигаться дальше.

– Конечно, давай продолжим двигаться в стремительном темпе ноль миль в час, – саркастично отвечает она. – Доберемся до места к утру.

– Мы доберемся гораздо раньше… – Что-то вдруг пролетает мимо.

Порыв ветра со снегом, понимаю я полсекунды спустя, но уже слишком поздно.

Я инстинктивно нажал на тормоз. Слегка, но даже это легчайшее прикосновение посылает машину в занос.

– Твою мать. – Я пытаюсь вырулить из заноса, но шины резко ведет, и на этот раз я не в силах контролировать их. В следующий момент я понимаю, что «Мерседес» несется к склону у обочины. – Держись! – кричу я, вцепляясь в руль, когда мы вылетаем с дороги.

Глава семь

Грейс

В лучших традициях фильмов ужасов мое колотящееся сердце чуть не выскакивает из груди, когда внедорожник головокружительно выходит из-под контроля.

Когда он, наконец, останавливается, мои руки трясутся, и я чувствую слабость от перенесенного напряжения.

Прижимаюсь лицом к окну. Все, что я вижу, – абсолютная тьма, прерываемая лишь тоненькими полосками фар. Они освещают белую полосу. Вокруг нет ничего, кроме снега. Мы у подножия небольшого холма, но с тем же успехом это может быть и гора.