Тварина

– Ну, как вы там поживаете? Наверно к Никифору Павловичу перебрались, у него живёте?

– Ага, как бы не так, – выдохнул Никифор Павлович, после рюмки и потянулся вилкой за колечком копченой колбаски. – Поживёшь тут…

О том, что Зоя Гавриловна свою квартиру продала, и старики вознамеривались жить на жилплощади дядюшки, Маланья знала.

– И что за причина? – насторожилась племянница.

– Так Катька, плутовка, нарисовалась. И не одна, с девчёнчишкой, с правнучкой, – криво усмехнулся он.

– Ну и?..

– Да попробуй её теперь сковырни! Сдуру, по молодости, прописали к себе, даже удочерить хотели.

Просили Таньку тогда отдать Катьку нам, в ордер даже вписал. Эх-хе… А теперь их аж две. Мать одиночка, и все права на её стороне, только моих нет. Попробуй, возьми их, выдави из квартиры. Никаких денег не хватит, и даже блата с тем же мэром города, с самим губернатором.

Маланья осуждающе покачала головою, глядя на дядюшку с тетушкой.

– Вот ведь как! Жил, трудился, зарабатывал квартиру и в ней не хозяин.

Приватизирована хоть квартира?

– Да нет. Раньше вроде бы как не было нужды. Да и некому было надоумить. Зоя вот подсказала, – кинул благостный взгляд на сожительницу. – А теперь внучечка не дыбки. Чё делать, ума не приложу?

– Хоть бы вы, родственники, как-то на них подействовали, на Катерину и на её родителей. Может у них совесть пробудится, одёрнут дочку, к себе заберут, – подсказала Зоя Гавриловна.

– Да что же это такое? – загорячилась племянница. – Вы Виктору, Вадиму звонили, разговаривали с ними?

– Да нет пока, – ответил дядюшка, потянувшись за бутылкой водки, чтобы подлить себе и женщинам в рюмки.

Зоя Гавриловна свою рюмку прикрыла ладонью: достаточно… – Вадьке пытался как-то намекнуть прямо в лоб. Так он и разговаривать не стал, отмахнулся. Он вообще у нас обособленный. Женился, не спросился, взял на тринадцать лет старше себя бабищу. Всё сам. Всё по-своему. Злится на меня за чё-то. А тут мать померла, тоже будто я виноват. Живём, как чужие. Витька попроще, поумней. Хоть и не моих кровей, а моя в нём закваска, моя. Попиват только лишка.

– Пьяный проспится, дурак никогда, – вставила Зоя Гавриловна.

– Это точно, – согласился Никифор Павлович и пошутил: – По себе знаю.

На что Маланья добродушно посмеялась, а старушка, вздернув крылышком брови, утвердительно кивнула.

Никифор Павлович содержимое из рюмки опрокинул себе в рот.

– Ну, так свяжитесь с ним, – сказала племянница.