Вызов

– Пошли, – тянет он, и мое сердце делает еще пару сальто. – Поднимемся наверх.

7. Тейлор

Мы с Конором уходим к нему в комнату под свист и непристойное улюлюканье от парней. На эволюционной шкале они только в паре шагов от диких кур, но точно не скучные. Я знаю, им кажется, что мы идем наверх, чтобы заняться сексом, но у меня на уме другое.

– Раз уж мы наконец-то одни… – говорю я, когда Конор закрывает за нами дверь.

У него самая большая спальня, в которой хватает места для двуспальной кровати с каркасом из темного дерева, диванчика на другом конце комнаты и домашнего кинотеатра с еще одним огромным телевизором.

Плюс у него отдельная ванная и большое окно, занимающее полстены и выходящее на небольшой задний двор, где наконец-то почти растаял снег.

– Да, детка, я в деле. – Конор стягивает галстук с воротника рубашки и бросает его через комнату.

Я закатываю глаза.

– Я не об этом.

– А ты любишь подразнить.

Я сажусь на его кровать у изголовья и выставляю одну из его подушек между нами, как сделал это он в последний раз, когда мы оказались в комнате одни.

Голубое постельное белье в клетку – наверняка это матушка выбирала ему что-то «помужественнее» в «Нейман Маркус». Оно очень мягкое и пахнет, как он сам: сандаловым деревом с солоноватой ноткой океана.

– Я хочу знать: к чему на самом деле был тот цирк на банкете?

– Я тебе уже говорил.

– Да, и мне кажется, что это не все. Поэтому колись.

– Может, лучше посидим тут и поцелуемся? – Он забирается на матрас рядом со мной, и внезапно кровать начинает казаться очень-очень крошечной.

Она точно двуспальная? Потому что он прямо тут, и одна жалкая подушка не защитит меня от жара его спортивного тела и аромата лосьона после бритья.

Я старательно игнорирую его сексуальную ухмылку.

– Конор, – говорю я тем тоном, которым разговариваю с первоклассниками, когда кто-то из них не хочет делиться мелками.

Его кокетливая улыбка испаряется.

– Если я скажу, что тебе этого знать не стоит, ты поверишь мне и отстанешь?

– Нет.

 – Я решительно смотрю ему в глаза. – Скажи, зачем ты все это устроил тогда на банкете?

Глубоко вздыхая, он трет ладонями лицо и убирает волосы с глаз.

– Я не хочу тебя ранить, – едва слышно признается он. – Я взрослая девочка. Если ты меня уважаешь, то скажи правду.

– Черт, Ти. Прямо по больному, мать твою.

Он смотрит на меня такими мученическими глазами, что я невольно готовлюсь к худшему.