Ультрафен. Книга 2

– Вот, вот она твоя несдержанность! Вот они, твои шуточки! И что меня дёрнуло тогда за язык? Ещё этого подонка, Заичкина притянули!.. – она брезгливо поморщилась. – Ой-ей-ёй!.. Что я натворила!.. Что теперь делать? Они знают про Ультрафен. Но зачем он им? Интересует? Но так не интересуются вещами, исподволь, обиняками, с намёками, через третьи лица. Как это понимать?.. Нет, тут что-то не так. Тут… – она приостановилась. – Надо связаться с Толей! Точно! Надо предупредить его. Надо поговорить с ним, объясниться.

Она прошла к телефону, села за стол. "Эх, Толя, Толечка, – вздохнула она с душевным сожалением, – старше-то я тебя всего на один годик, а ведь старше. Старше. Старуха!"

Достала из стола зеркальце и внимательно посмотрелась в него. Осторожно промокнула глаза платочком. С огорчением заметила на лице появившиеся мелкие морщинки и попыталась разгладить их пальцами.

– Да, Толечка, ты прав. Мне уже не ровняться с твоей маленькой подружкой.

Я перед ней, действительно, – баба Яга. Хоть из деликатности ты этого и не сказал. То-то в тебе и ценно… Милый ты мой, и ничегошеньки ты не замечаешь… А может, я чересчур серьёзна?..

Она попыталась в зеркале изобразить особу без комплексов, стала кривить лицо, делать ужимки, подмигивать… И вдруг рассмеялась: вот дура! – представив себя в этой дурацкой роли перед Анатолием.

– Да он просто обалдеет!..

Бросила зеркальце в стол, и смех сменился на всхлипывание.

Боже, как глупо, как тяжко…

– А тут ещё это… Да он просто возненавидит меня! Он… Он просто посчитает меня предательницей!

Она дотянулась до графина, налила воды в стакан. Жадно отпила и обкапала кофту, костюм. Ну, вот, как маленькая! – стряхнула капли платком.

Но Толе надо позвонить. Она набрала номер. Телефон молчал. Где он есть?..

Отошла к окну, чтобы хоть как-то успокоиться, отвлечься, стала глядеть на улицу.

В открытую форточку долетали звуки городского гуда: шум машин, топот каблуков по асфальту, голоса птиц, скрывающихся от жары в ветвях тополей и клёнов.

День как будто бы не спешил уходить, только солнце за сутолокой и делами незаметно переместилось, присело, и от здания напротив тень доползла до половины аллеи, разделяющей улицу Горького пополам.

С улицы всё ещё доносило душный чад расплавленного асфальта и воздух, перенасыщенный химическими ароматами от комбината.