Размытое

Интересно, насколько сильно происшествие было похоже на несчастный случай? Думает ли об этом Россум? Возможно ли, что полиция сосредоточит внимание на чем-то, полностью отличном от истины?

– Была ли Хайди склонена к самоубийству? Может как-то вскользь говорила о трудностях, с которыми, возможно, сталкивалась в последнее время?

Ага, стало быть они рассматривают случившееся как попытку самоубийства. Чудненько.

– Я не уверен, но предположу, что в ее жизни что-то случилось несколько лет назад.

Она стала другой. Мне кажется, она так и не пришла в себя с тех пор. Не знаю. Но вам обязательно нужно спросить об этом маму. Если кто и был в курсе ее душевного состояния, так это она.

– Вы не заметили в номере ничего странного? Следов борьбы, к примеру?

Я сделал вид, что задумался. Задумался над тем, что ж я маленький не сдох.

– Нет, ничего такого. – Я знал, что ее задача – задавать вопросы, а не отвечать на них, но все же отважился прощупать почву: – Вы предполагаете, что ее кто-то столкнул с балкона?

– Ей вполне могли помочь в этом.

 – Россум лукаво улыбнулась мне и продолжила что-то записывать в блокнот. Я не смог разобрать, что именно. Хотя очень хотелось.

То, что она ответила мне – было тактическим действием, знаком, что мы в одной команде. Пока. Пасом партнеру, шагом навстречу в обмене личной информацией: я тебе, а ты мне.

Но от ее слов я весь похолодел. Точно такие же слова произнесла Джаки, когда мы наконец «нашли» Джейн.

Не дословно, конечно, но все же… Твою мать.

Могла ли Джаки знать что-то? Слышать? Нет, не могла. Совершенно точно нет. Я помню, что нашел ее в одном из номеров на противоположном конце коридора. Хотя она вполне успевала перепрятаться… Если так, то дело дрянь. Ее уже допросили, и она вполне могла, да что там, она наверняка поделилась своими сведениями с Россум! И та теперь сидела и забавлялась со мной, как кошка с мышкой, а пара полицейских у входа только и ждали от нее специального знака, дающего команду задержать меня.

Мне показалось, словно мое судно потерпело кораблекрушение и вот он я, из последних сил хватаюсь за раскачивающийся плот, который неумолимо уносит в открытое море.

Я ясно представил, как я сижу на скамье подсудимых, а потом – в тюремной камере и поймал себя на том, что мое учащенное дыхание можно вполне принять за доказательство вины.

«Сейчас бы помереть скоропостижно», – мелькнуло в голове.