Сундук здоровья, или Как можно дружить с собственным иммунитетом

Могла ли одна из них спровоцировать летаргическое состояние?

Еще на третьем десятке лет жизни Гоголя начала мучить странная болезнь. Он писал: «Тело мое дошло до страшных охлаждеваний, ни днем, ни ночью я ничем не мог согреться, лицо мое страшно пожелтело, а руки распухли и почернели и были ничем не согреваемый лед, так что прикосновение ко мне пугало меня самого».

Да и в самом завещании он потом напишет: «Уже в самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться».

Однажды, в гостях у Аксакова, Гоголь потерял сознание.

Причем, по словам самого Аксакова, Гоголь любил жить один, и кроме своей прислуги никого к себе особо не пускал. Поэтому к нему во флигель долго никто и не заходил, а когда заглянули – он лежит на полу!

Сколько он так лежал, без чувств, так и осталось неизвестным…

Скорее всего, именно эта болезнь, со всеми ее обмороками и «охлаждеваниями», и наводила Гоголя на мрачные мысли, что однажды он проснется в могиле под землей…

Так, что же это была за болезнь?

При приступах малярии действительно бывают и обмороки, и охлаждения, и онемения и чувство, что ты вот-вот умрешь…

И даже когда приступ проходит, и ты приходишь в себя, ты все равно знаешь, что этот обморок не последний, и один из следующих приведет тебя к концу.

И Гоголь мог вполне утвердиться в мысли, что при очередном таком обмороке, какой был у него у Аксаковых, его могут счесть за умершего и похоронить живьем.

Те симптомы, которые он сам же так подробно описывал: озноб, распухшие руки и ноги, высокая температура и потеря сознания, характерны для тяжелой формы малярии.

Малярию в те времена лечить не умели, и Гоголь страдал ею всю свою жизнь.

Возможно, что очередная, особо опасная форма малярии, так называемая «трехдневная лихорадка», и довела его организм до такого состояния, что ему не хотелось ни есть, ни даже жить?

Могла ли лихорадка довести его до летаргии, и возможно ли, что к моменту похорон он все еще был жив?

Однако есть свидетельство непосредственного участника тех событий, которое должно опровергать все эти сомнения.

Это тот самый скульптор Рамазанов, который снимал посмертную маску с Гоголя. По его словам, ему пришлось это делать дважды, и он даже повредил кожу на лице Гоголя, которая уже начала тлеть и разлагаться.

«После снятия маски – записал скульптор, спустя всего несколько часов после процедуры – можно было вполне убедиться, что опасения Гоголя были напрасны, он не оживет.