Ультрафен. Книга 1

– Доктор! Вы зачем нас сюда выдернули? А? Аллилуйя нам читать?..

Феоктистов, после знака Бердюгина, через некоторое время вновь припал к прибору. При более продолжительном просмотре увидел не только глаза над головой Галимханова. Когда тот в раздражении повернулся к доктору, и голова его стала в профиль, то за ней отчетливо проявился профиль головы обваренного!

И это уже была голова с очертаниями лица пострадавшего, со шлейфом оранжевых волос, с постепенным низведением их в пустоту. А лучи, исходившие из глазниц, как две узкие яркие струи света, били ему прямо в затылок.

Создавалось такое впечатление, что они пытаются прожечь его, но лишь искрами рассеивались от чёрной оболочки головы Галима, как от каски. Похоже, эта броня была не прожигаемой.

“Неужели такое может быть?!. – Прошептал пораженный Анатолий. – Чу-де-са!.. Убийца! Вот он, убийца! И с железобетонным черепом”.

Феоктистов оторвался от прибора и повернулся к окну, чтобы успокоить волнение. Потом пришёл на помощь Бердюгину, незаметно сделав тому знак: подойти к прибору…

– Так говоришь, для тебя Бога нет, и Аллах тебе не авторитет?.

. – не спеша, проходя по периметру кабинета, спросил Анатолий.

Галимханов уставился на него с подозрительностью.

– А жаль. Кому-кому, а тебе, Галим, надо было бы перед кем-то из них покаяться.

– С чего это вдруг?

– Грехов за собой не чувствуешь, что ли?

– Хм. Может док или ты попы, а нам перед вами исповедоваться?

Доктор, прохаживаясь по кабинету, проговорил:

– Я, молодой человек, в священники не гожусь.

На моей душе грехи есть. Хирургу, похоже, невозможно без них. А вот вам, как говаривал незабвенный Феликс Эдмундович, нужно обладать холодной головой, чистыми руками, и горячим сердцем. Вы уж извините меня, что я вам напоминаю прописные истины…

– А что тут извиняться? – прервал доктора Анатолий. – Всё правильно… – обратился к Бахашкину. – Шалыч, прежде чем Игорь Васильевич вас впустит в анатомку, давай поговорим по душам. Ты же не первый десяток в органах, и понимаешь, что бывает с теми, кто превышает свои права, полномочия, – узкие щелочки глаз бурята дрогнули в тревоге.

 – Поэтому давай на прямоту. Прежде, чем задержанного определить в душевую кабинку, ваш док осматривал его?

Наступило молчание. Глазки бурята забегали, то на Галимханова, то на Феоктистова. Он заводил руками по икрам – на казанках пальцев тёмные от йода ссадины. Заметив на них взгляд Анатолия, Шалыч смутился и спрятал кисти рук меж ног, как кокетка.