Причинность. На другой берег

Не уверен теперь, что из всей моей жизни – правда, но раз уж я здесь и всё ещё нужен метрессе, отчёт был сплошной ложью. Первая владеет практиками, о которых нам и не мечтать, – сокрушается Раасул, – и приближёнными, что преданы не Единой Воле, а личной воле самой метрессы, Владеющей Мороком. Они и вытащили меня из самого желанного и прекрасного сна, что мне доводилось видеть. Поверьте, эфоры отдают себя, проживая иллюзию полного блаженства. Я чувствовал именно его. Не знаю теперь, может, ты и прав, друг. Может, стоило пойти в расход.

Не ради блага Единой Воли, а ради пусть и воображаемого счастья посреди этого Тумана.

– Ты всё-таки был в капсуле. – Амин сглатывает ком в горле, голос звучит трезвым. – Кровь, пот и слёзы. Вот что мы для них. Все мы. Каждый каара – всего лишь источник энергии, которую они не брезгуют тащить из любого, кого посчитают нужным. Ненасытная Единая Воля, решившая, что её персональный удел – жить вечно за наш счёт.

– Подручные Первой сделали переход сами, чтобы в системе не проявился мой отпечаток.

Сказали, что со мной выйдут на связь. Вручили эти шмотки и оставили на берегу Маранайи. Совсем недалеко от Оргуса. Правды ради, я же оказался в Хутун не потому, что хотел встретиться с вами и всё рассказать, – нехотя признаётся Раасул. – После пробуждения мне оставалось только идти куда глаза глядят. Не ты один, мой друг, оплакивал сегодня потерянную жизнь. Я тоже оплакивал, но свою. Ночью, хоть и в свете Лун. Сквозь слёзы. Я просто пошёл на светлое пятно возле горы. Моя память проснулась, когда я увидел твоё лицо, Амин’эн. Вспомнил, что обещал держать ответ. Надеюсь, ответов на сегодня достаточно?

– Ещё три пинты! – кричит Амин в сторону барной стойки и обращается к амбалу в углу: – Что скажешь, юзман?

Тот медленно переводит задумчивый взгляд с Амина на Раасула и уже серьёзным тоном объявляет:

– Меня называют Далиль, и мы сможем помочь друг другу.

Солнце плавно поднимается над Серединным Островом, облизывая лучами чёрный прибрежный песок. Раасул наблюдает за горизонтом, то и дело закидывая в Маранайю камушки, что, тонко шипя, растворяются в Мёртвых Водах.

Амин уже давно вернулся в Эфоратум, а Далиль так крепко набрался в таверне, что отрубился прямо на пляже.

Раасул подставляет лицо лучам света Великой Звезды и бормочет про себя Постулаты, вымученные наизусть ещё в раннем детстве. Ни одной секунды в жизни он не осознавал себя вне устоев эфората: вне служения Истине, вне состояния Единой Воли, вне послушания Высшим.