Причинность. На другой берег

Вместо синей дали с облаками или усеянной звёздами бесконечности над ними сгустилась тяжёлая чёрная мгла, подсвеченная лишь парящими в воздухе пульсирующими источниками света. Источниками достаточной мощности, чтобы освещение напоминало яркий безоблачный день, но недостаточной, чтобы развеять пелену. Заметив, что гостья пытается осознать происходящее, старец подбадривающе похлопывает её по плечу.

– Ты в порядке? На твоём лице печать тоски.

Сознание Сефу до сих пор путается и прыгает с одного на другое. В правом виске нарастает пульсирующая боль.

Через раз кажется, что всё вокруг мерцает. Стоит моргнуть – отпускает.

– Оно такое почти всегда, – отшучивается Сеф, массируя висок.

– А я уже забеспокоился, что переход дался тебе нелегко.

Сефу на мгновение забывает о своей боли и растерянно уточняет:

– Переход?

– Вода. Неужели этот – первый? – старец озадачен не меньше, а то и больше своей гостьи.

Он вытаскивает длинную трубку из-за пояса и медленно набивает в неё табак. Сефу не успевает ничего спросить, её снова мутит.

Пока гостья опорожняет желудок у ближайшего валуна, проводник успевает раскурить.

– Ты можешь называть меня… – Он задумывается, набирая побольше дыма и выпуская его через нос. – Называй меня Шижи. На самом деле никто и не вспомнит моего имени. Для тебя же время познать его не настало.

Боль снова врезается в висок. Сефу рефлекторно жмурится, умудряясь как-то сохранять равновесие. Голова идёт кругом, к горлу снова подступает рвота, по телу раскатывается жар, а ноги почти не слушаются.

В таком состоянии меньше всего хочется шевелить извилинами или задаваться вопросами. Шижи осторожно подхватывает гостью под руку и выводит из лабиринта.

С очередной волной головной боли и лес, и столпившиеся зрители в разноцветных одеждах смазываются в бесформенное пятно. Сефу старательно моргает, пытаясь сфокусироваться, но помутнение усиливается, а перед глазами плывут мерцающие круги. Словно вспышки Сияния. Последним, что слышит Сеф перед тем, как отключиться, становится голос Шижи: «Я сберегу твой сон».

Дальше всё происходит как в тумане. В густом и плотном. Звуки, запахи и даже свет пробиваются сквозь него неохотно и с большим трудом. Иногда Сеф догадывается, что медленный и тягучий скрежет – это голоса, но что говорят и кто говорит, разобрать не получается. Мир замедляется и растягивается в пространство-времени, как липкая вязкая смола. То жарко, то холодно. То темно, то светло. То душно, то свежо. То громко, то тихо.