Мультивселенная ошибочных миров. Часть 2

Он работал над тем, что многие даже тогда еще не хотели принимать, и так он построил тот мир, который ты видишь сейчас. Ты живешь в городе, который освещен синрой. Едешь в поезде, который работает и передвигается при помощи синры. Ты ешь еду, выращенную на синре.

– Я бы с легкостью отказалась от всего этого, если бы могла, – заявила Крета.

– Может быть, – усмехнулся Дорхафт, – но нельзя отрицать, что мир стал лучше благодаря синре. Когда-то давно аура считалась священной, а изобретение Сиена Сабтила называли богохульством.

Теперь все иначе. Мы везде и всюду пользуемся этой «дрянью», а людей, которые превращают ее в собственную ауру, открыто называем животными.

– К чему вы клоните? – простонал Никс, которому этот разговор был интересен не более чем пейзажи за окном.

Поезд пулей пролетал мимо мерцающих городов вдоль горного хребта, который постепенно становился все ниже и ниже, по мере того, как экспресс продвигался вглубь континента. Чистый пик теперь был зелено-бурым. Они подъезжали к границе с Грислом.

– Все просто, ребятки, – Стин задумчиво поджал губу, – вы не должны забывать, где таится зло и коварство, а в чем все же есть доброе начало. Синра и истинная аура – это лишь инструменты. Может быть, Дрю Фейн хочет мира во всем мире. А может, Наместник Хилари хочет взорвать наш мир к чертям собачьим. Но едва ли это так. И мы не в праве их судить только по тому, как в наших глазах выглядят их методы.

Некоторое время все молчали. Слишком правильная мысль, чтобы перебить ее чем-то еще.

Но Никсу не терпелось узнать то, что касалось непосредственно его.

– Вы что-то говорили о том, что можете помочь мне… – скромно произнес он.

– Поднимись, – кивнул Дорхафт и сам встал со своего дивана, – ты ведь знаешь о сути моего потенциала.

Джелед настороженно кивнул. Разумеется, он знал. В Хвиттроппе не было человека, который в глубине души не хотел бы такую же силу, как и у их бургомистра. Этот потенциал прозвали Волей, и не было слова, более подходящего для описания силы Стина.

Вся ее суть заключалась в том, что Дорхафт становился сильнее и выносливее усилием собственной воли. Чем большая опасность ему грозила, чем больше ран появлялось на его теле, тем сильнее становился он сам. Конечно, и у него был предел, но на это случай он носил свои доспехи, которые расширяли границы его возможностей. Его потенциал на своем пике практически приравнивал его по силе к самим потомкам Редэма.