Мультивселенная ошибочных миров. Часть 2

Нагрудные латы разъехались в стороны, обнажив еще один слой брони, закрывающий синровой реактор.

Вокруг Найджела, одна за другой, в воздухе появлялись пентаграммы и круги призыва. Глаза и руки мага заискрили молниями. Позади него открылось сразу несколько порталов в его измерение, в глубине которого огромные потайные механизмы уже приготовили его собственный арсенал к бою. Над героями показались стволы пушек с галактических крейсеров цивилизаций иных измерений, драконы и исполины, жаждущие атаки на магической привязи, и сверкающие звезды, чей жар не испепелил арену только лишь по воле самого мага, сдерживающего их энергию своими заклинаниями.

– Уверен, что нам стоит не сдерживаться? – удивился Крис, бросив светящийся взгляд на звездные системы, что рвались из порталов мага.

– Нет. И малой доли моей силы будет достаточно, чтобы одолеть их. Но меня бесят все эти условности и одолжения. Я, наконец, понял, какой вопрос задам Богу. И чтобы добраться до ответа, – Найджел скрежетал зубами.

Его голос бурлил ненавистью и рвущейся на волю аурой. Молнии в его глазах заискрили сильнее, источая пронзительный скрип, – я разнесу это место в звездную пыль.

***

Альбинос ждал его у костра, наблюдая за потрескивающей игрой света алых языков пламени. Его красные, залитые кровью, глаза сверкали в ночной тишине. Арубин поприветствовал своего гостя коротким кивком, не отводя взгляда от костра, и указал ему на поваленное бревно подле себя, приглашая сесть рядом с ним.

– Для меня это огромная честь, – с замиранием сердца отрапортовал человек в форме.

– Как и для меня, – скорее из вежливости ответил Сайко.

Альбинос продолжил молча смотреть в огонь, наслаждаясь стрекочущей тишиной и спокойствием ночи. Он хотел отринуть все те проблемы и невзгоды, что скрывались где-то там, среди звезд, но бежать от судьбы было невозможно. Арубин это с горечью понимал. Галактика должна была сделать новый оборот, и он не знал, каким будет мир вокруг после этого.

Его гложило чувство ностальгии, что выворачивало его наизнанку. Большую часть своей жизни он хотел идти своим путем, не преследуя чужих целей, и построить именно тот идеальный мир, который так часто видел в своих снах, что уже не мог здраво воспринимать серую порочную реальность. Но свет в конце тоннеля все никак не загорался, и теперь он мог лишь обернуться, чтобы увидеть его.

Арубин не мог признать, что все его решения были ошибочными.