Кровь на лепестке

Если возникнет опасность, помогите, защитите слабую женщину. После этого расскажите ей, что вас прислала я, и от моего имени прикажите возвращаться к семье. Но никто, особенно Изабелла и Мортимер, не должны об этом знать.

– Как пожелаете, – быстро поцеловав ледяную руку леди Уэйк, стражник пошагал к выходу, смерив женщину надежным, теплым взглядом.

* * *

Спустя два дня.

Маргарет сквозь сон ощутила, как чей-то приглушенный, мужской голос зовет ее, а шершавая ладонь скользит по плечу.

Вскрикнув от неожиданности, женщина мгновенно открыла глаза, с непониманием созерцая над своей кроватью чье-то мужское лицо, в темноте казавшееся просто черным пятном.

– Миледи, не бойтесь, это я – Броюс Саут, – охранник поднял свечу, зажатую в крепкой руке, освещая свое нахмуренное лицо: – У меня для вас важные новости.

Маргарет, уловив в голосе немолодого мужчины напряженные, грустные нотки, с тревогой поднялась, кутаясь в шаль. Окруженная глубокой, непроглядной темнотой, женщина благодарила Бога, что не видит очей охранника, которые говорили быстрее слов: – Я вас слушаю, – сухо проговорила леди Уэйк, готовясь принять роковую, страшную правду.

Да, что-то случилось, с ее дочерью, с этой хрупкой, невинной малышкой.

– Миледи, – сжавшись от порывов ледяного ветра, проникавшего в камеру через щели в окнах, Броюс аккуратно коснулся ледяной рукой теплых ладоней женщины, накрыв их своими пальцами: – Как вы и просили, я следил за той повитухой на протяжении нескольких дней.

Оказывается, она далеко не лекарка… Я отлично понимаю ваш страх и не смею осуждать за обман. Дело далеко не в этом, мадам, – несколько раз судорожно хватанув побелевшими губами холодный воздух, Маргарет с понимание кивнула, чувствуя, как беспощадные когти паники врезаются в душу:

– Говорите…, говорите…

– Ваша дочь, которую вы спрятали от жестоких целей Мортимера, она…

– Что с ней? Что с Беатрис? Где она? Прошу, мистер Саут, говорите, не убивайте меня своим молчанием! – хрипло взмолилась леди Уэйк, сцепив похолодевшие руки на коленях с такой силой, что побелели костяшки.

– Мои соболезнования. В прошлую ночь ветер разыгрался не на шутку, ломал ветви, вырывал с земли деревья, ливень размывал дороги, воды выходили из берегов… Река Эйвон, всегда славившаяся своим бурным течением, поднималась до небес, потом с грохотом опускалась на дно. Горе тому, кто находился в это время на побережье.