Плененная фаворитка

Молодая женщина, слегка улыбнувшись, покачала головой: – Ты уходишь от ответа, – монарх так резко повернулся, что показалось, словно его внезапно обжег огонь. Карие глаза сузились, а лицо налилось багрянцем. Девушка впервые по-настоящему вздрогнула от злости этого человека. Француженка хотела возразить, но Людовик прервал ее гневным вскриком:

– Мадемуазель, я не собираюсь Вас ожидать! Быстро одевайтесь и следуйте за мной!

Молодая женщина встала и, подойдя к властелину, опустила свою руку на его плечо: – Ты на меня злишься….

Но почему?

Людовик взял Арабеллу за запястье и нежно поцеловал ей пальцы: – Как я могу гневаться на тебя, о, мой прелестный ангел? Ты же для меня все: еда, питье, воздух, земля, вода, солнце и луна. Без тебя я ничто, ни король, ни мужчина, ни человек. Твои волосы, твои глаза и уста – для меня самое прекрасное на этом свете. Не огорчайся по пустякам, возлюбленная моя, – владыка провел ладонью по пышным губам мадемуазель де Фрейз.

– Тогда скажи мне, кем я стану для тебя: женой, или наложницей?

– Мы поговорим об этом потом, – король наклонился и протянул Арабелле ее платье: – А сейчас, идем.

Девушка, надев наряд, пошла вслед за правителем. Он вывел француженка из подвала и, подозвав лакея, сказал: – Пока посели миледи в ее бывшей комнате. Позже я прикажу найти лучшие покои с террасой и комнатой для прислуги. И еще, позови в мои покои синьора Мучениго.

Король зашел в свою опочивальню. В его сердце бушевало странное чувство, одновременно приятное и пугающее.

«Арабелла» – шептал монарх. Это имя казалось королю сладко-горьким. В нем царила гармония, покой, но беспокойство, страх. Людовик подошел к камину, наблюдая, как пламя поглощает сухие ветви. Так само и переживания уничтожали в душе Луи все прекрасное.

Стук в дверь прервал размышление государя. В кабинет почти бесшумно зашел дворянин.

– Ваши величество, Вы желала меня видеть?

– Проходи, Мучениго, – повелитель сел за письменный стол: – Объяви всем, что теперь мадемуазель Арабелла де Фрейз является моей законной фавориткой, введи ее в ранг высшей придворной дамы и выдели лучшие покои в этом дворце.

Я повышаю ее ежемесячное жалование в четыре раза.

Дворянин удивленно поднял глаза. Итальянец прекрасно знал своего господина, властного и серьезного, который никогда никого по-настоящему не любил, а сейчас он со страстной пылкостью говорил про прекрасную француженку.

– Мучениго, я обрел счастье и покой возле Арабеллы.