По слову Блистательного Дома

Можем начинать.

– Детали.

– Арфаны получили Камни и начали переброску. Берсы надавили на улаганов. Те приняли серебро.

– Сколько?

– Шестнадцать возов.

– Дай вдвое.

– Да, господин. Позволь продолжить.

Тяжелая голова качнулась. Слегка.

– Их идет двенадцать клунгов.

– Мало.

– Изменим, господин.

– Не менее двадцати.

– Тогда они откроют крепости берсам. Могут не согласиться.

Голый повернул голову. Тяжелым взглядом вмял в кресло.

– Пускай успеют. Не вымрут, если что. В клунгах достаточно девок.

– Еще идут хорвары. Они идут дешевле.

– Сгодятся. Сколько?

– Пятьдесят сотен.

– А как там этот, – щелкнул пальцами, – премьер-резидент?

– Проведена операция по выводу из Столицы. Реализуется стадия нейтрализации и замены.

– Я доволен. Отведай с моего стола.

– Не смею, господин.

– Боишься?

Алый быстро кивнул.

Голый привстал в кресле. Тяжеленная лапа мелькнула над кувшином.

– Теперь пей.

Он любил такие невинные шутки. Не для низших его питье.

Жилистый наполнил бокал. Со страхом поднял к губам. Отпил. Подержал во рту, прислушиваясь к ощущениям. Быстро дернулся кадык. Незаметно облегченно вздохнул. Думал, что незаметно.

– Пей. Пей.

Голый встал. Упало полотенце. Гибко, незаметно поднял. Укрыл чресла. Так, стоя, он был еще огромнее. Фигура атлета.

Подошел к балюстраде, искрящейся на солнце белым камнем. Укрепился локтями. Глянул туда, где далеко внизу, полускрытая облаками, веселым серебром неслась в изломах ущелья блестящая нить реки.

– Подойди, – велел.

Алый подошел.

Великан глянул в лицо. Красиво очерченные губы, тонкий породистый нос.

«Красив, как девка. Но подл. Редкостно подл. И умен».

Сквозь густые ресницы мелькнул... Взгляд?

Узкие, как шрам, губы великана тронула улыбка.

«Нет, не умен. Смел».

Мощные шерстистые лапы змеями ухватили жилистую шею, перекинули тело через перила и замерли, удерживая над бездной.

Алый в ужасе попытался было оторвать страшные руки. Воздуха хотелось. Воздуха. Но глаза, вырываясь из орбит, цапнули бездну под ногами, и руки его, умелые руки убийцы, опустились.

– Господин, – просительно прохрипел.

В башке колотили молотами, в глазах темнело, темнело. И вдруг он почувствовал, что его повлекли и бросили. Тело сжалось в ощущении полета. Но удар о полированный мрамор веранды.

– Убирайся, – громыхнуло.