По слову Блистательного Дома

Мясо, внутренности, жилы и вообще все, что можно съесть, было съедено. Шкуру от излишков жира и мяса активно освобождала орда черных муравьев с мизинец размером. Стройные колонны уходили в густую траву, утаскивая с собой добычу. Наше появление не осталось незамеченным, и несколько десятков мурашей, оторвавшись от трапезы, сбили плотный строй у нас на пути. Я рассмеялся.

– Только не вздумай идти дальше. Растопчешь одного – сюда тысячи явятся. Придется вскачь уходить.

– Ого.

– Вот тебе и ого. Их никто не трогает.

Я отломил кусок галеты и аккуратно положил ее перед суровыми черными панцирниками. Из строя выскочил один и опасливо попробовал. Подбежал к своим. Те бросились к подношению, разломали и уволокли. А парламентер подбежал ко мне, ловко вскарабкался на сапог и выхаркнул на его поверхность густую тяжелую капельку чего-то.

– Ну ты счастливчик какой-то. Тебе везет и везет.

– А чего это он?

– Пищей он с тобой поделился.

Тивас достал из складок своей хламиды какой-то медальончик, протянул мне.

– На. Собери все.

Я послушно собрал уплотнившуюся каплю в медальон. Понюхал. Пахло одуряющее.

– По этому запаху тебя всегда найдут. И помогут.

– Спасибо большое, – сообщил я черным рыцарям.

Те дружно развернулись и умчались доедать.

– Ты зря иронизируешь. За одну такую каплю Ночная Гильдия отсыплет тебе ведро золота.

– Что за Гильдия такая?

– Содружество воров, – нехотя сказал Тивас.

– С чего бы это? Накроши им галет, да и меняйся сколько влезет. Они мне вон за кусочек целую каплю выдали.

– В том-то и дело, что очень мало кому они такой обмен предлагают. Исчезающее мало, – задумчиво добавил Тивас.

Тут нашу беседу прервало истеричное ржание коней и радостный сдвоенный визг циркулярной пилы. Мы обернулись. И я очень удивился. Скромно говоря.

Рядом с нашими заходящимися в панике скакунами радостно гарцевали огромный угольно-черный жеребец и такой же масти годовалый жеребенок.

– Я все понял, – радостно выдохнул Тивас. Повернулся ко мне, треснул по плечу и повторил весьма вдохновенно: – Я все понял.

Радость за друга наполнила меня до самой макушки. Однако праздник узнавания оскорблять вульгарным любопытством не стал. Очень уж у Сергея Идонговича видок был счастливый.

– Я понял, откуда Хушшар берут гончаков.

Вы много поняли из последней фразы? Я не больше.

А два куска ночи уже подлетели к нам.