На темной стороне тебя. Не доверяйте красивым незнакомцам

 – Сколько же ты выпила, подруга?

Я смело ей подмигнула:

– Понимаешь, раз уж у меня такие необычные обстоятельства, то я решила, что не стану себя ограничивать в употреблении алкогольных напитков. Пускай завтра я об этом пожалею, но сегодняшняя ночь станет своеобразным отпуском одной Алисы от другой.

Вероника почему-то нахмурилась:

– Что-то случилось?

– Ничего. Но разве ты не рада за меня?

Она обняла меня за плечи, стараясь перекричать громкую музыку:

– Перемены к лучшему, но тебе не стоит стартовать так быстро.

У тебя совсем нет подготовки к клубной жизни. Я только боюсь, чтобы тебе не стало плохо.

Я расправила складки на платье и как можно более четко выговорила, хотя язык переставал меня слушаться, к моему стыду:

– Скрипачки тоже нуждаются в передышке. Сказала же – это только на одну ночь, и ни секундой больше. Вот смотри…

Я взяла со стола недопитый зеленый коктейль со смешным названием, которого и не вспомнила бы потом, и махом проглотила его, игнорируя испуганный возглас Вероники, а потом нетвердой походкой отправилась в центр танцпола.

Не зря говорят, что алкоголь это одно из самых величайших зол на свете, особенно если им злоупотреблять. Ведь я не раз наблюдала, во что превращаются люди, стоило им превысить допустимую для них самих дозу, и всегда испытывала смешанное чувство жалости, отвращения и беспокойства. Теперь я сама нуждалась в посторонней помощи или жалости, но здесь некому было меня осудить или решительно остановить.

Клуб сотрясался от музыки и топота ног.

Я будто наблюдала себя и остальных со стороны. Вся эта вакханалия меня ужасно веселила и я ощущала какое-то родство со всеми, находящимися здесь, когда как еще вчера и не могла помыслить себе подобного. Да что говорить о вчерашнем дне, если даже несколько часов назад я была полна сомнений о том, следует ли мне ехать на маскарад.

Я кружилась на месте, как заведенная, в вихре своего платья, которое закручивалось вокруг меня, вместе с беспорядочно рассыпавшимися волосами, цепляющимися за расшитый золотыми бусинками пояс.

Можно было дать мне бубен в руки или флейту, и я бы побежала в ночь за толпой обезумевших служительниц Диониса, чтобы поклоняться ему где-нибудь в глухом парке или на берегу реки.

Вот что происходит с людьми, не знающих меры и не желающих прислушиваться к голосу разума.

Голос разума. Вот что всегда останавливало меня, когда была возможность ввязаться в какую-нибудь авантюру, над которой бы обязательно сожалела.