На темной стороне тебя. Не доверяйте красивым незнакомцам

Нет таких слов, чтобы описать чувства тревоги и паники, которые возникают в момент, предвосхищающий твою гибель в прямом и переносном смыслах. От одного только вида того обоюдоострого кинжала можно было навсегда проститься с рассудком, а не только с жизнью. Хотя, если бы мне не повезло с медальоном, то жизнь я потеряла бы гораздо быстрее, чем разум. Да, мне действительно несказанно повезло, но какой ужас должны были испытать те женщины, что закончили свое существование под ритуальным ножом демона? И никакие оправдания о сильных душах и о перерождении не могли компенсировать той моральной опустошенности, отчаяния и страха, что возникали у обреченных на смерть.

Видимо, Стефан действовал по одной и той же схеме. Не знаю, как другие демоны, но у моего были прекрасные навыки в обращении с противоположным полом. Скорее всего, он выслеживал необходимый объект, стоило лишь почувствовать его на расстоянии, а то и вовсе встреча могла быть неожиданной. Тогда он принимался обхаживать жертву, чтобы заманить ее в ловушку и тогда совершить задуманное без свидетелей.

Я сама ощутила на себе, как ловко Стефан манипулирует сознанием людей, но только я была одной-единственной, кому удалось избежать смертельного удара. За это нужно было благодарить само небо! Наверное, Стефан и сам не ожидал, что ему придется совершить неслыханный для него поступок и сохранить мне жизнь. Но я отвергала мысль о том, что должна быть ему благодарна. Да и за что? Он был орудием преступления, жил во имя зла и жалеть его было бы с моей стороны крайне безответственно.

Стефан и сам был воплощением зла. Эти его льстивые слова и медовые улыбки были фальшивой маской, прикрывающей его настоящее лицо – демона, убийцы и безжалостного монстра. То, как он быстро ко мне переменился, стоило нам оказаться вдвоем, указывало на его лицемерную натуру. Он играл с самого начала, забавлялся и предвкушал тот момент, когда с радостью вонзит нож мне под сердце. Бездушный циник, не знающий любви и пощады…

Я схватила подушку, нервно комкая ее руками.

Стефан был чудовищем, он и есть чудовище, но как бы там ни было, он все-таки пощадил меня. Но я тут же обругала себя за то, что пытаюсь оправдать его. Ведь он не убил меня только потому, что давал какую-то клятву. Никогда бы не подумала, что у таких монстров есть понятие о чести и достоинстве. Вероятно, эта клятва была дана им в инстинктивном порыве самосохранения, чтобы некто более сильный и могущественный не отнял у него жизнь.