Во славу Блистательного Дома

 – Блондин говорил так, словно щеголеватый брюнет здесь отсутствовал. Наконец обратил на него внимание.

– Конт Джизел. Мое почтение, – слегка поклонился. – Так какой из постулатов маэстро Гладиуса вызвал ваше неприятие?

Брюнет был уже сама любезность.

– Яр Шалдон. О чем вы? Может, нам продолжить беседу в «Беспалом школяре»?

– Отчего нет? – И начинающие ученые направились для проведения дискуссии в ближайшее питейное заведение. Ну а мы двинули за ним.

* * *

Вообще-то в Университетум мы прибыли за знаниями.

В первом выданном руководством адресе нам не повезло. Двухметровый, как в длину, так и в ширину, дядька сообщил, что поскольку «их величие» в поместье отбыть изволили, принять нас не смогут.

И мы поехали в Университетум. Успешно доехали и сейчас поспешали за нашими невольными проводниками, которые, впрочем, к питейному заведению направлялись весьма уверенно, что указывало на знание местной географии. По дороге троица активно пикировалась, но не злобно, а так, привычно.

Что характерно. Мишенью для насмешек в основном был тот самый верзила с древнеримским именем. А вот агрессорами в этой самой интеллектуальной развлекухе выступали как раз таки представители дворянства, долженствующие в соответствии с феодальным правом этого самого выходца из народа всячески защищать. Однако обязанностью своей оба нахально манкировали. Эксплуататоры.

Правда, народный выдвиженец явно не страдал. С удовольствием поворачивал свою коротко стриженную голову к ораторствующему и внимательно, с удовольствием выслушивал.

Впитывал, надо полагать, мудрость господствующего класса. Учился. Уровень поднимал. Свой. Ответ же он, как человек военный, придерживал до удобного момента.

И он настал.

Когда зажравшееся дворянство в предвкушении скорого застолья уже поднялось на крыльцо питейного заведения и остановить его порыв ничто не могло, верзила высказался. Лица его мы при этом не видели, но выражение представить совсем не трудно. Мечтательно так сказал:

– Языкастые вы мои! Жаль, не знали вы маэстра Гладиуса раньше.

Две такие метлы. Весь плац бы вылизали!

– Брат мой, а что такое плац? – сразу полюбопытствовал Хамыц. Должен заметить, что голос у него громкий, а говорить вполголоса ему не позволяет честь. Но я – человек другой эпохи и пояснил. Негромко:

– Площадь такая. – И предрекая следующий вопрос: – Большая. – Бояре слегка притормозили свое согласованное движение к цели. Спины их напряглись.