Атрионка. Сердце хамелеона

Впрочем, вчера, например, кожа свой цвет еще не меняла, только волосы расслоились. А позавчера вообще лишь новые ощущения появились, которые мама называет «запахи». Так что от моего тела теперь чего угодно можно ожидать.

– Ты напряжена. – Серые глаза внимательно всматривались в мои, нервируя все сильнее.

– Точно, – встрял братик, сидящий напротив. Закинув ногу на ногу, он неторопливо потягивал синюю гадость, которую я не выносила совершенно. – Фонишь волнением похлеще маминого «кофе».

Подобное сравнение в нашей семье стало классикой.

Когда-то давно, когда папа и мама только-только познакомились, именно благодаря этому земному напитку выяснилось, что люди наши эмоции воспринимают как запахи, а мы, соответственно, наоборот.

– Она просто взрослеет, – спасла меня родительница, избавив от необходимости признаваться в произошедшем. – Ты в ее возрасте тоже стабильностью эмоций не отличался. Забыл уже?

Я встрепенулась, навострила ушки и все остальные рецепторы, мгновенно уловив разлившееся вокруг брата смятение.

Он скрывал, а я не в курсе?!

– Конечно, забыл. Это сто лет назад было, – отмазался Ал. Вернул стакан на стойку и поднялся.

Темно-синий комбинезон натянулся, плотно обтягивая его высокую фигуру. Едва заметно качнулись волосы, тяжелые, длиной почти до плеч, такие же черные, как у папы. Они с Алом вообще внешне очень похожи, а вот предназначения у них совсем разные. Наш отец – гайд, а Ал-Риф – майнер. Впрочем, это лишь облегчает взаимодействие, потому что между ними нет конкуренции.

– Я в диспетчерскую, – объяснил свою поспешность брат. – Сегодня мое дежурство.

– В пятом-третьем? – уточнила мама, на время даже прекратив жевать.

– Как обычно.

Ответ ее определенно успокоил, потому что брови, сошедшиеся к переносице, вернулись обратно, а губы растянулись, став тоньше. Я уже давно научилась читать ее эмоции по искажениям на лице, которые назывались «мимика». Хотя, признаюсь, поначалу делать это было необычайно сложно.

Особенно когда вокруг нее разливалась практически паника, а на лице было явственно написано удовольствие. Мне, как и остальным, пришлось привыкать к тому, что это не она, а ее еда фонит эмоциями. Зная это, мама старается есть то, что для нас безэмоционально.

Вот сейчас, например, смотрю я на «сырники», похожие на желтоватые толстые лепешки, которые мама кромсает специальным прибором, именуемым «вилка», и ничего от них не чувствую.