Наследница Торманжа

Лансианин поднимается, и по лёгкому поклону понимаю, что он собирается уходить.

– Фист Имельд, – останавливаю его движение. – А… извините, может, это не к вам вопрос, но… наследницы обычно выходят замуж по любви? Или как?

– Это трудный вопрос, фисса Эстеллина, – снова присаживается напротив. – Выбор жениха чаще несёт вероятностный характер. Если к моменту, когда у правящей династии появляется дочь соответствующего возраста, на нескольких планетах имеются принцы, то право выбора, естественно, предоставляют самой наследнице.

В данных условиях шанс на взаимную симпатию очень высок. В вашем случае, – он чуть замялся, – можно сказать, что альтернативы не было. Ни на одной планете, кроме Ланса, принцев не оказалось.

– Что? – удивляюсь я. – Сто с лишним планет, и только один претендент?

По всей видимости, в явном затруднении фист только разводит руками и, задумчиво кивнув, всё-таки покидает своё рабочее место. Мне ничего не остаётся, как под бдительным оком телохранителя топать на обед.

Вот так.

Значит, замуж за Дириана я, скорее всего, не хотела. Но вышла. Ох… Интересно, заставили или сама согласилась? Наверное, сама, если верить тому раскладу, который мне описал фист Имельд. Выбора-то не было! Вот только как же я к нему относилась? Он мне хоть чуть-чуть нравился?

Задумываюсь над сим вопросом основательно. В принципе… я же сейчас не испытываю к нему ничего отрицательного, мне он не кажется противным, мерзким и отвратительным. Иногда даже совсем наоборот. Значит, есть вероятность, что всё было не так уж и плохо.

На обратном пути вдруг осознаю, насколько дика та ситуация, в которой я оказалась! Прожить восемнадцать лет на Земле, в обычной семье, считать себя нормальным человеком, а потом принять факт, что лет этих у меня было ещё, как минимум, двадцать пять, ещё двое родителей и крайне насыщенная событиями драматическая судьба. И как с этим жить?

Может, сойти с ума? А что? Дёшево и сердито. И никаких тебе проблем.

В полном душевном разладе на абсолютном автомате выполняю безумные требования фиссы Майренны.

В конце концов, мой мозг, поняв, что хозяйке до тела нет никакого дела, начинает бунтовать и с явным злостным умыслом подсовывает мне отчётливую картинку для «осознания».

Я медленно иду по прочерченной на полу линии. Ноги ставлю так, чтобы, не дай бог, с неё не сойти. Ручки по-балетному так, чуть в стороны, и подбородок высоко вверх.

Почему-то сразу приходит на ум проверка на степень опьянения.