Красные лисы

Типа, туда бригаду, а обратно заедешь на склад и привезешь пару бочек «соляры». При этом, на складе нет лишних рабочих грузить эту самую соляру, а значит самовывоз или работы остановятся и по головке тебя за это не погладят. Короче бардак, но в советской системе это самый бардак был весьма и весьма закономерен. И это нужно учитывать. Отхождение от стандарта, сразу же вызовет вопросы и подозрения, а нам этого и даром не нужно.

Сижу вечером на кухне и листаю на «айпаде» документы, образца тридцатых сороковых годов.

Документы конечно, дрянь. Бумага качеством ниже плинтуса, записи небрежные, фотографии, если есть, просто «швах». И по сотням книг вспоминаю, что, зная вот эту особенность хронической небрежности в документах, как раз-таки и ловили на этом моменте, немецких шпионов. Они-то дебилы, думали, что чем чище и правильней документ – тем лучше. Ан, нет! Любой, сильно ровный и правильный бланк с размашистыми подписями и красивым почерком, всегда вызывал подозрение, потому что уже на сотой проверке, любой, даже самый тупой мент понимал, что заполняют их глупые конторские обезьяны, которым за красоту почерка зарплаты не добавят не копейки денег. Вот и писали, как курицы лапами. А те редкие девушки, которые писали красиво и каллиграфично сразу же изымались в фонд райкомов и парткомов и к выписке документов обычных людей, никакого отношения не имели. Вот так-то!

Уже на третий день, после осознания надвигающейся катастрофы, я ходил по центральному рынку Мариуполя. Того, старого Мариуполя, и со мной был баул, слегка потрёпанного вида в котором я прятал свои «ништяки»: Двадцать коробок с иголками, двадцать коробок с заколками, двадцать пачек с наклейками детских мультяшных героев и десять пластиковых цветных ларчиков в которых девушки и женщины хранят свои богатства.

На внешней стороне ларчиков, рисунки Москвы, Лондона, Парижа и прочих столиц мира. В платке на руке узелок, с образцами товара, всего по одному. Подходил к продавцам на рынке, кто выглядел по богаче, показывал. А когда спрашивали, откуда такая красота, тут же отвечал, брат привез из дальнего плавания. Обычно вопросы пропадали. Хоть за каждую единицу товара приходилось торговаться до упора, но справился за три с половиной часа. И на руках у меня образовалась невиданная по местным меркам сума – восемьсот семьдесят два рубля. К примеру, самый продвинутый токарь на заводе получал триста восемьдесят – триста девяноста рублей в месяц. Но таких работников на целый цех было – единицы.