Бухгалтер в латах

Изображены тут были женщины, мужчины и даже дети. Мужчин на пару порядков больше, оно и понятно, все-таки общество патриархальное. Возможно это все некие святые которые прочно вплетены в историю этого мира и скажем честно историю я не знал вообще, как и географию и прочие точные и не очень науки. Пока тактика – «в нашем колхозе все на морозе» приносила дивиденды. Батюшка от лучины поджег пару лампад с двух сторон от главной иконы и затянул какой-то длинный речитатив. Я этот язык понимал не полностью, но то что бормотал святоша было мне вообще не понятно.

Наверно, это что-то на вроде нашей латыни, какой-то общий язык на котором говорят священники и ученые всего мира, ну или что-то древнее, забытой, делающее из «попов» отдельную привилегированную касту. Возможны верны оба варианта. Я, полуприкрыв веки благочинно бормотал себе под нос шёпотом Отче Наш. Бормотал на столько тихо, чтобы священник не смог понять, что я читаю какую-то не ту молитву. Тот же вошел в раж и поворачиваясь поочередно на четыре стороны света продолжал скороговоркой выпаливать заученные тексты. Действо длилось минут двадцать, затем он подошел ко мне, торжественно произнёс: – Феоре дла сеноте ният! – И еще раз возложил ладонь на голову и круглый символ веры мне на лоб. Так мы постояли еще минуту и потом, он глянув на дверь и убедившись, что Рихана по близости нет, тихо мне на ухо произнес: – Не бойся, я никому не скажу, что «ты» это не «он». От сказанного у меня по спине пробежал рой мурашек. Он лукаво посмотрел мне в глаза и сказал: – Пошли, нас ждет твой отец. – И как ни в чем небывало, пошёл на выход. Я, ошалело замерев, понял, что деваться некуда встал и поплелся к двери. В голове судорожно металась мысль: – Он знает! Он, знает! Но откуда?! Что делать? Бежать?! И куда ты мелкий «поц» сможешь сбежать в этом мире. Скорее всего тут еще даже помоек не придумали, как последний аргумент для выживания всяких там беглых и бомжей. Помнится мне, читал где-то, что в Англии пойманных бродяг в средние века без жалости вешали на ближайшем суку. Вот и я повисну где-то там всеми забытый. Нет уж, лучше пусть здесь кончают. От страха ноги стали слегка ватными, а взгляд был скорее всего затравленным как у собаки.

Вернувшись в зал, я приблизился к группе людей, стоящих в центре зала вокруг моего отца и оживленно, что-то обсуждавших. Не зная, что делать, я замер на пол дороги и стал ждать решения своей участи.