Бухгалтер в латах

В ней говорилось о плаче матери, о том, что герой уходит к Богу в лучший мир, и о том, что рано или поздно мы все воссоединимся, если в род не проникнет трус и не опозорит их. Между короткими трёхстишиями использовался жест покорности Богу – вскрик «Атха!», два хлопка и простирание дланей вперед ладонями вниз. Этот жест очень сильно напоминал песню группы «Квин» «вивел вивел рок ю», только в ней хлопки и простирание дланей были просто над головой. Красиво и завораживает, особенно когда это синхронно делают сотни тысяч на стадионе и при этом поют.

Пели все. Стоя, как подобает, отдавая последнюю дань погибшим. Старики, женщины, дети, все без исключения. Даже герольды побросали свои трубы и поставили наземь барабаны, пели. Знамена склонились низко к земле и мир слушал песнь смерти. У многих глаза были на мокром месте и даже придворные палачи роняли горькие слезы. Бррр, аж мурашки по коже…

Двик, погиб. После слома и раскола копья Ульха, тонкий и острый расщеп вошел в смотровое отверстие шлема, пробил глазницу и вошел в мозг.

Он был мертв еще до того, как коснулся земли. Весть моментально облетела стадион, и команда Двика опустила копья коснувшись остриями земли, а затем воткнув их в землю. Теперь по обычаю победившая команда могла ритуально казнить проигравших, но пращур не был кровожаден. Он четко понимал, что для того, чтобы усмирить запад прольется еще много крови. За это своё деяние до конца жизни эдо Ульх Ульхейм получил прозвище – «Благородный».

Теперь, что касается тренировок.

Рихану было глубоко начхать, как надомной издевается Шура, вбивая в мой мозг свою заумь и цифирь. Я не знаю, но мне иногда кажется, что даже наступивший конец света не заставит наставника снизить нагрузки. Он почему-то сам отказался от безразмерного количества повторений и всё привязывал к моему возрасту, что меня не мало обрадовало. А по стольку мне исполнилось тринадцать лет, то и количество упражнения было всего по тринадцать. В принципе не плохо, если бы не одно «но», количество стало меньше, но мой вес стал больше раза в полтора, так как всё приходилось делать в доспехах. Да в тренировочных, но мне кажется, что они были слегка потяжелей боевых. И еще интересный момент, год на Атласе был не триста шестьдесят пять дней, а пятьсот двенадцать и в месяце было не двенадцать месяцев, а восемнадцать. Вот такие вот пирожки с котятами. Если пересчитать мои года на земной лад, то получится, что мне уже лет шестнадцать-семнадцать.