Спас на крови

Всё было учтено могучим ураганом и аттестат государственного казначейства грел карман, давая не плохую такую надежду, что всё усердие откликнется служивым звонкой монетой. Для этих целей мы даже провели совещание со всеми, кто на тот момент находился в доме. Особое мнение даже пришлось выслушать от казаков и экономки. Без них бы я точно не справился, а в результате платил бы или слишком мало, или слишком много, что абсолютно не приемлемо в моих условиях. Уровень довольствия, должен быть на прямую сопряжен с делом и риском, и никак иначе.

Зайдя в ресторан, я увидел стайку офицеров, оккупирующих большой стол и по-свойски приветственно кивнул им, признавая в них фронтовиков. Знаете, находясь на фронте в том мире я научился безошибочно, взглядом выделять людей, смотрящих ежедневно в лицо смерти. Даже не знаю, как объяснить, но было в них нечто такое… что-то от хищника. Если сказать по-простому, то можно выразиться так: Подобные люди не смотрят, на какой-то короткий миг складывается впечатление что «он» в тебя целиться, конечно же, не имея в руках оружие, но всё же… И когда я зашёл, то почувствовал, как волосы на коротко стриженном затылке зашевелилась, потому что в меня «целились» пятнадцать пар глаз.

Мой ответный взгляд, совсем не овечьих глаз, объяснил им что и я «того же» племени, что же их сильно удивило, так это отсутствие орденов на моем кителе. Я провёл даму к столику в углу и галантно отодвинув стул, усадил Анну. Тут же материализовался официант и я тому надиктовал целый список, лёгких закусок и конечно же большая бутылка особого крымского вина была вишенкой на торте.

Не успели принести заказ, как ко мне подошёл штабс-капитан и обратился: – Господин капитан, разрешите представиться. Штабс-капитан Измайлов Федор Игнатьевич! – и он манерно махнул головой, прямо как настоящий офицер и дворянин из старых фильмов. Я встал и представился в ответ: – Капитан Романов, Николай Александрович. Чем могу служить?

– Видите ли… у нас с господами офицерами вышел спор.

Одни говорят, что вы служивый и фронтовик, а вторые утверждают, что вы просто хорошо тренированны и являетесь не больше не меньше, простите конечно великодушно – штабной штафиркой. Не могли бы вы развеять наши сомнения? И ещё раз, простите великодушно, если мы вольно или невольно вас оскорбили. – и он слегка пошатнулся. Я посмотрел в окно на сумрачный день, пытаясь сообразить, сказать им правду или соврать.