Лиса. Экзамен на выживание

Миранта только все испортила, назвав Лисину сорочку «монастырским рубищем». На что Лиса еще целых пять минут придумывала достойный ответ, но как-то слишком быстро провалилась в сон, где-то между «зато удобной» и «не то, что твоя маечка».

Казалось, только провалилась в сон, как тут же послышалось: «Лиса, вставай быстрее. Опоздаем». Голос у Миранты снова был недовольным, и Лиса пыталась сквозь сон понять, что ее так обидело. Наверное, что-то про волосы. Или нет? Про… про что же?

Она открыла один глаз, чувствуя, как тяжело открывается веко.

Словно песка насыпали. Хотела потереть глаза, но ее рука была перехвачена руками подруги на полпути.

– С ума сошла? Ресницы попортишь!!! – воскликнула та. – Быстро! Умываться, глаза сильно не тереть, только умыть. И бегом переодеваться! Я жду. Даю тебе пять минут на все!

– А что случилось? – поинтересовалась Лиса, тем не менее поднявшись с кровати и отчаянно зевая.

– Мы опаздываем к нирре Дрю за платьями.

Лиса кисло вздохнула. «Бал». Этот день все же настал.

День Равноденствия.

Она по традиции протянула Миранте раскрытую ладонь.

Та, столь же традиционно, шлепнула по ней кулачком и тут же раскрыла свою, подставляя под кулачок Лисы.

Жест этот у всех народов трактовался, как равенство Солнца (раскрытой ладони) и Луны (кулака), и применялся повсеместно с севера Империи до ее юга. Даже соседние королевства переняли его в качестве приветствия в этот день.

В детстве Лиса любила День Равноденствия. Когда была жива мама, они пекли маленькие печенья со знаками Солнца и Луны.

И хоть внутри совсем не было начинки, зато они были очень вкусными. Мама звала на чай соседей, и вся семья Эйсов с удовольствием лакомилась выпечкой и рябиновым вареньем, запивая все это травяным чаем. Мама покупала горные дикие травы для заварки в лавке травницы Агриппы, но лишь по праздникам. Цена была слишком кусачая. Теперь же воспоминания об этом грели Лисе душу и бередили одновременно. Уже не было ни мамы, ни печенья, ни рябинового варенья, ни чая из горных трав. Даже Юмы не было рядом, чтобы поделиться с ней воспоминанием. Лиса проводила грустным взглядом падающий желтый лист.

– Поторопись, – бросила эльфийка, обернувшись к зазевавшейся на аллее Университетского парка Лисе.

Та лишь кивнула, вдыхая свежий осенний воздух и вытесняя им тоску по близким.

Нирра Дрю вовсе не изменилась за то время, что они не виделись, будто и не переодевалась даже. Перо и мех все также украшали ее наряд, заставив Лису чихнуть пару раз.