Лиса. Путь без права на выбор

Нирра Альма вздохнула, и Лиса, осмелившись взглянуть на хозяйку дома, с облегчением обнаружила в ее глазах лишь беспокойство за самочувствие девушки.

– Ну что ты, Лиса, – обняла ее Юма, заметив слезы в глазах сестры. – Вот если бы это была я, то не только посмотрела, но еще бы и рассказала всем об этом.

– Сейчас важно другое, Юма, – произнес тихо и серьезно Вален. – Какое воздействие было оказано на Лису. И что теперь делать. Мы ничего не сможем предъявить мастеру Истеру. Он маг, Лиса.

Юма нахмурилась.

Лиса же понимала, что это все объясняет. Все странности этого человека, все его действия. Все, кроме того, что она смогла увидеть то, чего не должна была видеть. Если только это не было каким-нибудь внушением. Кто их знает, этих магов.

– Подумаешь, маг, – не унималась Юма. – Разве он не обязан обеспечивать нам спокойную жизнь без магических опасностей? Разве не в этом смысл их существования?

– Нет, Юма, – ответил Вален.

– Он не сказал, что будет со мной? – голос Лисы был тихим, но вопрос услышали все.

– Он не просто маг, Лиса, – в голосе Валена сквозило сожаление. – Он Имперский сыщик.

– Что это значит? Я не понимаю. – Лиса снова утратила логичность собранных и связанных ею событий.

Вален посмотрел на нее, и девушка поняла, что видит в его взгляде отчаяние и обреченность, свою обреченность.

– Это значит, что он подчиняется лишь Магистерству и Императору. И в его власти сделать все, что угодно. Даже асс Бреор Крестский ему не указ.

Часы, висевшие напротив входа в кухню, оглушительно пробили десять часов вечера. Лиса по привычке отметила, что девятый удар звучит хрипло, а значит, нир Морис так и не сносил их артефактору. В голове было звонко и пусто.

– И что же такая шишка-пустышка делает у нас в трактире? – звонкий голос Трейса разорвал тишину.

Юма угукнула, на этот раз для разнообразия поддержав младшего брата. Лиса заметила, что нирра Альма хмурится, словно решает для себя как поступить. Вален же лишь пожал плечами и взлохматил брату волосы.

– Возможно, ищет что-то. – Хриплый голос, произнесший эту фразу, заставил всех вздрогнуть. На пороге стоял сам предмет спора и, ничуть не смущаясь, разглядывал уютное семейное собрание.