Лиса. Путь без права на выбор

Оставалось радоваться тому, что ее родной саквояж ничего не весил. Мастер Истер соблаговолил повесить на него артефакт, удививший Лису до того, что она несколько минут не решалась взяться за ручки. Ее саквояж, конечно, не был таким огромным, как у нира Эйна, их соседа по улице, который два раза в год ездил к своей любимой теще в гости в соседнее селение. Они с Юмой частенько наблюдали за ним из окон и даже спорили, сколько вещей он возьмет на этот раз. Количество вещей измерялось саквояжами и тюками. А все имущество Лисы уместилось в одном небольшом саквояже.

Грязень был на исходе, и уже не приходилось удивляться снегу и холоду. Поэтому девушке пришлось надеть почти всю теплую одежду, что избавило ее от лишней поклажи. Особых богатств в силу обстоятельств и юного возраста Лисе пока нажить не довелось. Наследство же… Лиса, подумав о наследстве, сжала левую ладонь в кулак внутри рукавицы, ощутив, как оттягивает палец не по размеру большой перстень. Вот оно, ее наследство.

От мамы ей почти ничего не досталось.

Все их имущество городские власти забрали в пользу казны. А что тут поделаешь? Долги-то нужно было погасить. Нир Морис же, хоть и пытался, но выкупить закладную на дом так и не смог. И что такого ценного было в их доме? Нет, для Лисы, конечно, было. Ей были дороги и старые доски, и прохудившаяся крыша, и даже печка, что так и норовила время от времени выпустить порцию едкого пепельного дыма, когда Лиса подкидывала в нее полено. Но для города? Что для города было в их доме таким ценным, что за закладную на него просили сумму, вдвое превышавшую стоимость «Трактира за углом»? Так и оказалось, что дом со всей мебелью и почти всеми вещами отошел в казну. Осталась пара маминых платьев, ее зеркальце, стеллаж с книгами и вот этот самый перстень. Нирра Альма вручила его Лисе в ту, самую последнюю, ночь в доме семьи Эйсов. Прикрыв от снега глаза, Лиса вспомнила ее взволнованный взгляд, словно всегда размеренная и всезнающая нирра Альма впервые не смогла подобрать слова. «Это перстень твоего отца, Лиса. Дита, – на глаза усталой женщины навернулись слезы, – отдала мне его на хранение незадолго до кончины, и в последнюю нашу встречу попросила вручить его тебе в качестве подарка на восемнадцатилетие. Вот я и собиралась сделать это, да видно не судьба».

Так что теперь все ее наследство умещалось в саквояже и в рукавице. Книги пришлось оставить. Куда их с собой тащить? Тем более что Лиса понятия не имеет, куда ее везут.