Из Шумера с любовью!

Но в пятой дюжине, другими словами на пятом году обучения, школяры изучают устный и письменный аккадский язык, тренируют умение свободно переводить с него на шумерский. Я, естественно, этим со своими одноклассниками не занималась с самого начала, и поэтому безбожно отставала от класса. Но главный наставник пошёл мне навстречу и выделил старшего ученика из 2 дюжины старшей группы. Нанше был первым, кого я увидела в стенах школы и первый, кто заговорил со мной по-доброму. И заниматься он стал со мной со всем рвением, прекрасно понимая, что меня ждут весьма суровые испытания.

Тем не менее, меня терзало смутное сомнение: по правилам школы, если ученик не сдавал годовые экзамены, он отчислялся из школы без права на восстановление. Выучить аккадский за три месяца девятилетней девочкой… Возможно, решение о переводе меня сразу через три класса имело под собой менее альтруистическое значение, чем казалось. Так что придётся держать ухо в остро. Зато доброжелательное отношение ко мне малолетних сорванцов бывшего класса грело душу и спасало от одиночества. Но было здесь два подводных камня, на которые я постоянно натыкалась.

Ибби, маленький ненавистник, встретивший меня в первый день прихода в школу взглядом, напомнивший мне культовый фильм «Челюсти». Не было дня, когда при встрече он не бросил бы мне вслед тёплое слово, которое хотелось тут же забить ему обратно в глотку. Часто подстраивал маленькие пакости, подбрасывая колючки на циновки и песок в воду. Сначала я не понимала, из-за чего всё это происходит.

Но однажды мы с Нанше зацепились языками по поводу очередной его проделки, задевшей в этот раз и моего репетитора. На моё недоумение по поводу его травли, Нанше ответил ещё большим недоумением:

– Ты что, действительно ничего не знала?

– Если б знала – не спрашивала. Ну что там за тайны?

– Да вообще-то никаких тайн нет. Все знают, что Ибби сын светлого Зуи, жреца-казначея храма Ана, дочь которого, девятилетняя Бау, была главной претенденткой на служение Богине Инанне.

– Ну и что с того?

– Ты действительно не понимаешь или претворяешься? Да, теперь я верю, что у тебя болезнь отшибла всю память. Ты теперь поосторожней, а то в такое ослиное дерьмо можешь вляпаться.

– Слушай, прекращай язвить и расскажи всё подробно.

– Ладно уж. Весь Урук знает, что семья казначея связывала с Бау очень серьёзные планы. Готовили её с самого детства, благо возраст был подходящий.