Исключительная. Равновесие. Книга первая

 – А как ты выкарабкался?

– Благодаря Габриэлю, у нас с ним особая связь… Архангелам и ангелам не разрешается вмешиваться какое-то время в жизнь падшего. Но Габриэль, видя моё состояние, страдал не меньше, он нарушил запрет и пришёл ко мне. Дал понять, что я не один, что он всегда будет со мной, что я должен воспрять и доказать всем, что они ошиблись во мне – только тогда, они позволят вернуться. Габриэль внушил мне цель, к которой я иду.

Элис понимала, что это цель – вернуться на Аррурию.

Но, тогда, как же она? «Если он уйдёт, я не смогу без него! – подумав об этом, у девушки защемило сердце. – А с другой стороны неизвестно, как скоро это произойдёт? Может ему потребуется на это ещё пару веков, а может и больше!» – девушка успокоилась.

– Я воспрял, стал приспосабливаться к новой жизни и новым условиям. На это ушёл ещё век. Для меня было удивлением, что на Земле, нет постоянства, всё с невероятной скоростью меняется, здесь вообще время течёт по-иному, очень быстро…

– А в твоём мире разве не так?

– Я тебе уже говорил, в нашем мире время отличается…

– Да, прости, я помню.

– Не успел я привыкнуть к одной эпохе, как на смену пришла новая – «Эпоха Возрождения». По моему мнению: начало самого лучшее времени – это был 16 век, хотя в Италии она началась ещё в 14-м веке. В это время было сделано много открытий, практически во всех сферах…

– Это я знаю, с историей я дружу, – перебила его Элис.

– Происходило нечто удивительное: взрыв в искусстве, в архитектуре, в поэзии, в промышленности.

Потом «Барокко», который затронул 16–18 века, на смену пришёл «Рококо» – это 18 век, продлился не долго, затем «Классицизм» вплоть до 19 века, «Романтизм» – 19 век, «Модернизм» – 20 век. – Арриан рассказывал об эпохах с восхищением, было видно, что ему нравилось жить в те времена, как показалось Элис.

– Наверное интересно прожить в каждой из этих эпох?

– Обычному человеку думаю, да, было бы интересно, но меня это не интересовало, я предпочитал войны, революции, только там я мог унять свою боль одиночества и свой гнев.

– Но ведь на войне нужно убивать, разве ангелам разрешается убивать?

– Я убивал монстров, для которых была лишь жажда расправы, убийство, а не защита своего государства, или добиться справедливости. Я вижу людей насквозь, вижу все их злодеяния, грехи, и знаю на сколько черна его душа.