Кулинар

– «Брат», «брат», не называй меня так!

– Почему же, брат?

– Потому что ты мне не брат.

– И когда ты так решил?

– Уже давно.

– И столько лет скрывал? Убить меня захотел.

– Мечтал об этом с детства.

– Чего столько ждал?

– Огорчать маму не хотел.

– А теперь, значит передумал? Как будешь ей смотреть в глаза?

– Как-нибудь посмотрю, тебя сейчас не это должно волновать.

– Эх, брат, а я даже не подозревал о твоих намерениях. Никогда бы не подумал, что родной брат способен на такое.

– Ты многого обо мне не знаешь. Да и откуда тебе знать, ты ведь постоянно с дядей.

– О, теперь мне ясно, это детские обиды заиграли вновь.

– Замолчи!

– Отчего же? Потому что попал в точку? Ответь: тебе не хватало моего общества или ты ревновал дядю ко мне?

Марко засмеялся.

– Можешь не отвечать, тебя бесило, что дядя предпочёл меня.

– Ох, Ксандер, Ксандер, да ничего ты не знаешь, а узнал бы, сам убил бы дядю, своими же руками.

– И что это значит?

– Что это значит? Прости, тебе уже не узнать.

– Марко, что за загадки? Скажи, что значат твои слова?

– Поздно, да и не нужно тебе это знать.

– Вот ты так всегда, ведёшь свои пустые игры. Ты разочарование для дяди, а ведь он так надеялся на тебя.

– Переживаешь?

– Конечно, ты же мой брат.

– Был бы я твоим братом не смог бы нажать на курок.

– А ты сможешь? Ты, кроме как, размахивая пистолетом, стрелял из него?

– Это мы сейчас и увидев.

Марко направил на брата пистолет, а Ксандер, напротив, опустил свой пистолет на землю.

– Стреляй, брат, очисти свою душу и живи спокойно.

– Какое благородство, оно-то меня всегда и бесило.

Ксандер вновь засмеялся над словами брата. Марко не нравились насмешки брата, он всегда считал, что тот, так выражает своё несерьёзное отношение к нему. Хоть Марко и выставлял себя прожжённым гангстером перед братом, но тот был прав: ему не хватает смелости нажать на курок.

– Ну же, брат, я весь твой, – Ксандер развёл руки в сторону. – Не будь трусом, закончи то, что начал! – закричал он.

Марко бесило, что его называли «трусом», и Ксандер это знал. Но зачем он провоцировал брата? Зачем убеждал его выстрелить?

Марко чувствовал, как всё его тело протестовало против задуманного, но детская обида, которая переросла в ненависть, сподвигала сжать палец и освободиться.