Коло Жизни. Зачин. Том первый

Влад почасту глядел на ту искорку, всяк раз близко принимая к душе и виденного старшего Раса, и его неспешный взмах руки, и сменивший цвет венца, ощущая острое беспокойство, как собственной человечьей плоти, так и внутреннего своего естества.

И теперь взирая на ту поблескивающую искорку, застывшую вдали небосвода и порой заслоняемую кудлатыми головами облаков или покачивающими остроносыми отростками выпрямившихся трав, Владелин вспоминал последнее торжество в честь Матери Удельницы. Он словно вновь увидел бело-золотистое пылающее лицо Дажбы.

– Зиждитель Дажба, – звонко обратился к Богу какой-то мальчик, сидевший сразу за Владом, живший почти на окраине поселения. Он резко поднялся с места, желая напыщенным видом обратить на себя внимание. – А как зовут товарищей Удельницы?

Влад, услыхав тот вопрос, гулко захохотал так, что пришлось прижать к рвущемуся на части животу руки, да закачавшись взад-вперед, не менее громко крикнул:

– Какие товарищи, дубина?.

. Какие товарищи?.. У Матери Удельницы не может быть товарищей, дубина! У нее споспешники!

И немедля засмеялись и все другие ребятишки, особлива вскормленники Выхованка и Батанушки сидящие в первом ряду, и на общих праздниках никогда промеж себя не конфликтующих, а наоборот друг друга поддерживающих. Детвора, также как и их лидер Владелин, обхватила руками животы и указывая выставленными перстами на столь неудачно отличившегося отрока принялась величать того любимым словом Выхованка – дубиной.

Мальчик лихорадочно дернулся, обидчиво расквасил свои пухлые уста и громко заныв, опустился на лавку, уткнув раскрасневшееся лицо в ладони.

– Тихо! – негромко молвил Дажба и его мягкий, лирический баритон, точно легчайший ветерок, вмиг пробежался по головам ребятишек, встрепав на них светлые кудри. – Не надо смеяться, – приглушенно добавил Зиждитель.

И на площади единождым махом нависла тишина, Бог чуть зримо шагнул в направлении Влада, опустил вниз голову так, что его весьма удлиненная тонкая шея, как почудилось детям, изогнулась в середине и добавил:

– Нельзя смеяться над ошибками других Владелин.

Ибо неровен час можешь и сам оступиться. И тогда. – Бог будто прожег своим взглядом голову замершего мальца отчего нылая боль всколыхнула кровь внутри нее, на чуть-чуть застлала очи кровавым туманом. – И тогда подъем твой будет особенно болезненным.