Коло Жизни. К вечности

У Вежды, как почти и у других Димургов, кроме Темряя, не имелось волосяного покрова на лице.

Вежды был одет в черное долгополое сакхи, а на стопах его ног поместились серебряные сандалии.

Величественно смотрелся венец на голове старшего брат, по коло пролегающий широкий белый обод, твореный из серебра и переплетенный сетью тончайших беложилок, состоящих из нервных волокон всех существующих во Всевышнем живых созданий, он удерживал на себе три платиновые полосы. Основу данных полос образовывали сосудисто-волокнистые нити, которые пересекаясь с другими такими же волоконцами, образовывали сети (подобные тем, что покрывали крылья насекомых) сходящиеся на макушке, и единожды окутывающие всю голову Господа.

Из навершия тех полос ввысь устремлялся узкий, невысокий столбик на коем располагался глаз, обобщенно повторяющий форму божественного. Окутанный багряными сосудами и белыми жилками с обратной стороны, впереди он живописал белую склеру, коричневую радужку и черный ромбически-вытянутый зрачок. Глаз представлял собой сплюснутый сфероид, каковой иноредь смыкался тонкой золотой оболочкой, вроде кожицы, подобием двух век сходящихся в центре едва зримой полосой.

Мой старший брат любил украшения, посему, даже несмотря на волнение, был роскошно ими увенчан. Серебряные, платиновые и золотые браслеты поместились на его руках от запястья вплоть до локтя, крупные перстни на перстах, широкая плетеная в несколько рядьев серебряная цепь на шее. Серьги и проколы усыпали мочки и ушные раковины Бога, мерцая крупными камнями василько-синих сапфиров и фиолетового аметиста.

Не менее крупные почти сине-алые сапфиры по уголкам прихватили очи Вежды, придавая им небольшую раскосость.

Он также, как и Мор, уже давно не виделся с Отцом и младшими братьями: Стынем и Темряем, и досель не был посвящен в то, что я появился и расту в руке Першего. Узнав о моем будущем вселении давеча, когда его нарочно для знакомства со мной вызвал наш Творец, Вежды был не просто ошарашен… Он подолгу высказывал Отцу о свершенном им безрассудстве, уговаривая повиниться пред Родителем и столковаться с братьями.

Каковыми горячими разговорами вельми меня волновал так, что я принимался ярко сиять.

Это был, наверно, один из самых последних их разговоров и Вежды вновь старался повлиять на Отца, теперь уже предлагая провести мое вселение под присмотром бесиц-трясавиц, и в безопасной для меня кирке на пагоде.

– Нет, это также опасно, – несогласно отозвался на данное предложение старший Димург.