Коло Жизни. Средина. Том второй

И основой жизни Сумантры является служение мне, – отозвалась рани Черных Каликамов да приняв с блюда кубок, открыв на нем крышечку, подала его юноше.

Это была похожая на рани Черных Каликамов демоница. Хотя в отличие от Кали-Даруги Сумантра имела только две руки. У нее не было третьего глаза, впрочем, сохранился второй язык пролегающий по подбородку. Голубая кожа демоницы смотрелась много бледней. На лице в области переносицы лицезрелись два прокола, в виде маленьких серебряных шариков.

Обряженная в блекло-фиолетовый сарафан, Сумантра черные, прямые волосы заплела в мельчайшие, не больше ширины перст, косички, одновременно собрав их в плотный хвост. Служка, замерев в двух шагах от рани, весьма низко клонила свою голову, и потому стало сложным разглядеть черты ее лица, цвет глаз и форму носа. Однако, даже мельком глянувшая на Яробора Живко Сумантра поразила его миловидностью черт лица и гладкостью линий фигуры, миниатюрностью талии, округлостью бедер.

Мальчик, взяв кубок, принялся неторопливо пить солоноватую, бурую вытяжку, и протяжно вздыхать, так как тяготился ранее проявленной грубостью к Велету и рани. Он еще какое-то время вглядывался в стоящую напротив него Сумантру, и, опорожнив кубок, да возвернув его на блюдо, вопросил, обращаясь к Кали-Даруге:

– Я ее мог видеть?

Рани колготно пожала плечами, не столько не желая отвечать, сколько понимая, что отвечать правдиво сейчас не стоит, абы лишний раз не взволновать.

– Ну, конечно видел. В той своей жизни, когда жил подле тебя Кали. Как меня тогда звали? – догадливо молвил Яробор Живко и утер лицо ладонью, где мгновенно на лбу и на носу выступил бусенец пота, таким образом, окончательно выгоняя из плоти остатки волнения.

Кали-Даруга слегка качнула головой и служка, стремительно развернувшись, поспешила вон из залы.

– Нет, господин, Сумантру, вы не могли видеть подле меня, або она очень юная демоница, и стала моей помощницей совсем недавно, – достаточно уклончиво отозвалась рани Черных Каликамов и нежно провела перстами подносовой ямке мальчика, убирая оттуда капель воды.

Служка тем временем уже тюкнулась в зеркальную стену залы, кажется, мгновенно пустив зябь волнения по его серебристой поверхности, также скоро сменившейся на вступившего в помещение Першего.