Коло Жизни. Средина. Том второй

– Кто знает господин, где у людей обитают души, – глубокомысленно отозвалась Кали-Даруга, неспешно уводя разговор в надобное ей русло и принявшись подсовывать подушки под конечности Яроборки и подпирать его бока. – Если вообще они у них есть. Ибо я за свое долгое существование видела таких людей, у каковых явственно не то, чтобы души не было, а, по-видимому, и сердца… Сердца оное неизменно трепыхается при виде страданий себе подобных. – Рани самую малость приподняла правую ногу мальчика, и, пристроив под стопу более крупную подушку, добавила, – Господь Перший весьма кручинится, когда вы себя, господин хулите.

Он это не говорит, но я вижу, так как когда вы уходите почасту грустит. – Лицо Ярушки дотоль задумчивое махом колыхнулось, и туго качнулись на его скулах желваки. – Он еще никем так не дорожил, как вами господин. Обаче, он Господь и не может долго находится в одной Галактике, у него много дел и обязанностей. – Теперь встревожено качнулся и сам юноша, туды… сюды дернулись его укладываемые на овальную подуху стопы.  – А помощников, как вы приметили, господин мало. Только Господь Вежды и Господь Мор. Мальчик Господь Темряй еще очень юн… Господь Стынь и вовсе дитя, а Господь Опечь долгое время был вне печищ и ноне оправляется.

Яроборка чуть слышно застонав, нежданно резко переместил те стенания в надрывистое дыхание, будто стараясь справиться со страхом и волнением, а Кали-Даруга меж тем все также поучающе продолжала:

– Но Господь Перший ноне не о ком кроме вас не может думать, господин.

Также как и Родитель, каковой вам просил передать, чтобы вы успокоились и не страшились отбытия вашего Отца, его поколь не будет.

Теперь рани демониц это озвучила не столько для Крушеца, сколько именно для Яробора Живко. И мальчик немедленно резко выдохнул. Он также скоро сомкнул очи и мелкий бусенец пота, разком, выступив, плотно усеял подносовую ямку, точно услышанное так-таки выплеснуло волнение. Кали-Даруга нежно утерла юноше лицо и заботливо провела по лбу перстами, проверяя состояние лучицы, а потом, многажды понизив голос, произнесла:

– Посему, господин, можете более себя не тревожить мыслями об отбытие Господа Першего.

Покуда вы к тому не будете готовы, Родитель не станет вас расстраивать.

– Я знаю, что мое место на Земле, – едва слышно протянул Яробор Живко и неспешно отворив очи, уставился в лицо рани, где легохонько, будто желая его облизать, затрепетал второй язык. – Знаю, понимаю. И хочу увидеть Айсулу, Волега Колояра. Но боялся… боялся.