Лан-Эа, властитель небес. Том второй

Посему я, также поспешно вскинул взгляд, уставившись на него, единожды, приметив его сильнейшее волнение, которое отражалось колебанием в двух серебристых придатках (вылезающих из макушки головы сурьевича и спаивающихся с височно-нижнечелюстными суставами) тончайшей, плетеной сети из голубо-черных нитей, да плесканием золотых нитей из охваченной ореолом света медно-серебристой кожи (сверху покрытой прозрачной слизью), прямо из исторгающегося оранжевого сияния и ровно желтовато-закручивающегося дымка.

– Хотел уточнить, Лан-Эа, – произнес Камал Джаганатх таким извиняющимся тоном, что мне стало его жалко. Абы Праматерь Галактика лишь единым своим движением сделала своего сына СансарСветовидФлинца подвластным мне. – Будете ли вы в состоянии и желании завтра принять статус и власть Нитья Веж-Аруджана?

– Может быть мы, ваше высочество, подождем, когда у его великолепия восстановится чувствительность ноги? – весьма недовольно откликнулся вопросом главный дхисадж, стоящий слева от моего кресла и все время нашего с сурьевичем разговора не проронивший ни слова.

Ананта Дэви самую толику повел глазами в направлении Ковин Купав Куна не то, чтобы, ни желая прислушаться к его советам, просто сейчас и весьма демонстративно оставляя ответ за мной. И коль правдиво, пугая меня такой покорностью…

– Даже не знаю, – протянул я и легонечко передернул плечами, жаждая сейчас, чтобы за меня приняли решение.

 – А вы, как думаете Камал Джаганатх? – все-таки вывернулся я вопросом, и увидел, как он улыбнулся, не только изогнув нижний край рта, но и проложив по верхнему краю вплоть до ноздрей тонкие морщинки.

– Ну, раз вы не уверены в собственном решении и силах, толды доверимся знаниям голубчика, Ковина. И отложим сие решение до вечера, ежели вам, Лан-Эа, таковое будеть удобно, – сказал он, вновь демонстрируя свою мудрость не просто создания, а самого творца. И я, тотчас радостно улыбнувшись, кивнул, соглашаясь с его мнением, ощущая его поддержку, помощь и понимая, что Праматерь Галактика не права.

Ибо Ананта Дэви был воссоздан не только для моего становления, взросления… он словно был моей необходимой частью, опорой без которой я ничего не значу. Без которой я бы так и оставался зверем, продолжающим бороться за жизнь, вставать на лапы и подниматься с них лишь по причине внедренных инстинктов.