Лан-Эа, властитель небес. Том второй

– Токмо не долзе, абы Ананта Дэви не улетит в Атиши-ансамбль поколь не вызнает решение Праджапати, – добавил главный дхисадж уже возле смыкающихся створок, уводя вслед за собой Наэля и вспять того оставляя в комнате вернувшегося Никаля.

– Благодарю, пречистый гуру, вы самый лучший, – однако успел я крикнуть, когда дверь сомкнулась, а слуга с золотистыми сандалиями поспешил к моему креслу, да опустившись пред ним на колени, принялся меня обувать.

Я посмотрел на Чё-Линга, переведя взгляд с наклоненной головы Никаля где длинные, красные волосы, закрученные по спирали и спадающие к плечам были собраны в один пучок, и подумал, что хотел бы видеть не эти его черные фасеточные глаза, а привычные мне с желтыми радужками, где вместо зрачков наблюдались лишь всплески сизого цвета.

Это была наша первая с ним встреча после смены властителя… И я несколько так волновался, не зная чего сам хотел авитару и, как он в целом отнесся к такому изменению, понеже несмело спросил:

– Ну, ты как? Ты не сильно рассержен тому, что я сменил тебе властителя, без твоего спроса.

– Да, вы, что ваше великолепие, как же я могу быть рассержен, – откликнулся он и бархатный его голос прозвучал ласково и единожды поддерживающе. – Вспять того рад, что вы не токмо защитили меня от гнева Ананта Дэви, но и сделали своим доверенным лицом. Да и вмале я стану достопочтенный авитару самого БхаскараПраджапати, – досказал он и я уловил в его тоне уважение, почтение и гордость за себя и меня.

– Только пусть я так и буду саибом для тебя, не хочу, чтобы ты меня называл сим высокопарным великолепием, – проронил я и засмеялся, так как рядом с авитару всегда ощущал себя еще мальчиком, которому дозволено ребячится.

Чё-Линг в ответ едва качнул своей шарообразной головой, и торопливо ступив с места, направился к моему креслу, немедля отозвавшись:

– Тока один на один, саиб. А иначе доложат Ананта Дэви, кой знали бы вы, как мене высказал, ащё и упрекнув вашим заступничеством. Благо при нашем толковании присутствовал негуснегести, кой всяк миг его сдерживал от гнева.

Ужель-ка больно его высочество последние дни нервный какой-то, срывается не токмо на меня, но даже и на главного дхисаджа. Вже молчу я, как он запальчиво говорил надысь с адмирал-схалас и канцлер-махари при обсуждении каких-то военных перестановок.

– Будешь тут нервный, когда такое узнаешь, – сказал я, впрочем, не став вдаваться в подробности, ведь это было для меня также волнительно, как и для Камала Джаганатха.