По ту сторону Солнца

– Ого! Я очень рада, что придала солнечникам, как вы назвали землян, тот самый параметр конкуренции, – вновь со свойственной ей едкостью отозвалась Даша, воспринимая собственный голос как альт, считающийся на планете Земля вторым из четырех главных человеческих голосов. В этот раз, тем не менее, звучавший как самый низкий певческий голос, однако, лишенный какой-либо женственности и наполненный только властной силой.

– Но у меня, как это ни странно, ни спросили, хочу ли я данных изменений, торга и согласна ли покинуть Землю и Солнечную систему, – дополнила свою речь Дарья.

Она хоть и говорила с раздражением, в этот раз полностью владела собственными мыслями и телом, почти и не испытывая привычного дотоль ей телесного волнения или напряжения.

– Давайте, АЭ-сто двадцать четыре спервоначалу оденемся, а засим обо всем спокойно потолкуем, – проронил инопланетянин, и вновь шагнув вперед, неспешно положил на тахту возле ног Даши принесенный сверток. – Днесь мы входим в пределы системы Дюдола-тиара.

Вмале за вами прибудут ваши соплеменники, поелику хотелось бы некие вопросы пояснить до вашей с ними встречи, ежели пожелаете!

Дарья медлила совсем чуть-чуть, и, осознавая разумность предложенного, притом ощущая себя голой, торопливо развернувшись, спустила ноги вниз, и, опершись о пол подошвами стоп, встала с тахты. Соизмерив собственный рост в отношении со стоящим инопланетянином как прежний, едва достигший ста шестидесяти семи сантиметров.

В первый миг, как только она выпрямилась, ее качнуло взад-вперед и ноги дрогнули по всей длине. Потому серо-вощеному пришлось торопливо придержать ее за локоть, и с мягкостью во взоре темно-карих глаз, обозревших с головы до ног всю Дарью, молвить:

– Нашу расу величают таусенцы, по основной системе, где мы проживаем Таусень и ближайших к ней Говсень, Усень, Баусень.

Данным коротким рассказом, снимая с Даши волнение, и придавая ее организму крепости и силы.

Отчего уже в следующий промежуток времени таусенец, перестав поддерживать ее, развернул лежащий на тахте сверток и взял оттуда белую полосу ткани, очень легкой, да пристроив на бедра Дарьи (которые выпирали при стоянии костяшками таза) на три раза обернул вокруг тела. С тем сделав из нее нечто похожее на парео, дотягивающееся почти до лодыжки (впрочем, сейчас не больно разнящейся по ширине с самой голенью или бедром).