Песнь о птице Алконост

Потом, много позже, когда ему, теряющемуся в бреду, растолкуют, что сжимать меч больше нет нужды, и по-одному разомкнут одеревеневшие пальцы, кожа, намертво прикипевшая к рукояти, сизой коркой так и останется на ней. Но если бы кто-нибудь сейчас дал хоть единую надежду, он с радостью…

И так дни и ночи, без еды и питья. Отряд конников, сопровождавший своего Повелителя, безнадежно отстал ещё за Лысыми Холмами. И теперь он один на один сражался с усталостью, мертвящим холодом, зудящей болью и страхом. Страхом, который полз во все уголки души, глушил скребущую горло жажду.

Гулко и тяжело, как литой пудовый колокол, билось сердце: «Успеть». Обжигающие льдинки впивались в открытые участки тела, мешали моргать. Он разрывал липкий лед на веках, выдирая с ним ресницы. Чуть теплившаяся кожа упрямо пыталась растопить твердеющую корку, но мороз был сильнее. Много сильнее. Волчья пора. Летучая поземка клубами стелилась по земле, путалась в заплетающихся ногах ахалтинца. Метель только начиналась, и краем сознания он понимал свой конец. Вот сейчас разлившаяся по небу мгла накроет его кусачим пологом и станет темно, словно в погребе. Некуда будет скакать. Надо искать укрытие. Пелена усталости и отчаяния мешала видеть, но Князь узнавал эти места: ошую Дыбна и Стержень, а до Оркреста еще ночь пути. Одна-единственная. Так мало и так много! А врагам хватит и нескольких мгновений, чтобы лишить его всего! И о чем он только думал, когда отправлялся в этот злополучный поход! Думал, что сумел все предусмотреть. А потом страшная кромешная сила разметала его войско в пух и прах. В тот момент он понимал: так было надо. Магия утекала из рук, словно разбившая оковы хрупкого весеннего льда клокочущая жизнью речка. И вот он вновь просто человек. Всего на несколько дней и ночей. Если б знать раньше, что за цену придется заплатить!

Жена осталась в городе под охраной верного брата. Непреступные стены Оркреста оградили бы их от врагов: абсолютно непреступные – ни маги, ни, тем более, кучка степных кочевником противостоять им не смогут.

Древние камни хранили первородную магию, волшебство, недоступное никому из известных Повелителю. Даже ему. Да, отвечали на просьбы, окутывая округу легким зеленоватым свечением, видимым лишь в туманные ночи, но законный наследник престола вряд ли мог поручиться, что полностью подчиняет их магию себе. В душе теплилась последняя слабеющая надежда: источник силы услышал таки его зов и откликнулся.