Песнь о птице Алконост

–Вот так и живу, бывает, и сама с собой разговариваю. Так и с ума сойти недолго, если б не Бася. Почешу ему за ушком, прижмусь к шерстке – все теплее. Да подруги иногда заглядывают, прядем вместе. Вы уж не серчайте, гостей не ждала. Что есть, то и отведайте.

Старушка зря беспокоилась, еда оказалась на удивление вкусной и сытной. Тушеное мясо, посыпанное измельченным лучком, вчерашний, но ещё мягкий хлеб и пареная репа, щедро политая топленным маслицем.

–Дайте ка я вам травок заварю, – счастливо глядя на то, как Енк вгрызается в белый ломоть, улыбнулась бабушка.

–Нет, травок не надо,– испуганно отрезал ученый малец.

–Да это ж не те травки. Эти силы восстанавливают, дорога то у вас длинная.

–Спасибо, бабушка. От травок мы не откажемся, нам бы только коней распрячь и покормить.

–Не беспокойся, детонька. Коней ваших я уже в клеть завела, корму им отсыпала, водицей напоила. Стоят, миленькие. Да вы сами поглядите, раз не верите.

Енк удивленно покосился на шуструю старушку, но проверять не стал.

Похоже, он даже в лавки не хотел больше подниматься, вразнобой блымкая отяжелевшими веками.

–Да ты, касатик, совсем притомился. Обожди. Сейчас напою вас, а там и спать уложу.

–А вы сами пить не будете?– осторожно заметил парнишка, когда перед ним возникла кружка с чаем, вкусно пахнущим малинкой.

–Я – нет. Мне ещё, деточки, работать и работать, почитай всю ночь. А тут сонные травки, выспитесь, сил и прибудет.

Я понюхала дымящий напиток, так и есть: сушенная малина, малиновые листики, сон-трава.

У меня на родине её называли Pulsatilla patens. Видом своим она походила на лиловый махровый тюльпан, и росла на сухих песчаных холмах. Цвести начинала с середины весны, тогда то и надо было её собирать с утренней росой, с наговорами и обрядами. В полнолуние, когда вымоченная в холодной воде, трава начинала шевелиться, её клали под подушку и засыпали в страхе, но с надеждами, ибо обладала она пророческою силой, помогая видеть спящему добро и зло. Но чтобы вот так, в чай…. Однако, опасности я не почувствовала и отхлебнула глоток. Малец последовал моему примеру.

–А чем вы тут, бабуля, живете?– спросил Рашаль, примеряясь к полатям и протяжно зевая.

–Да, милок, тяжело нынче приходиться,– старушка сникла, в одно мгновение сделавшись меньше. Словно высохший грибок над печкой, даже лицо сморщилось в беззащитно трогательную мину.– Раньше то я благодаря городским перебивалась. Град то у нас завсегда богатым было, и место здесь хорошее, людное.