Путь наверх. Бессмертная

Видать, не впервой царю с ней развлекаться, привычное дело.

– Ты бы, государь, не срамился, ведь только с брачного ложа… – вздохнула Марина. – Что же, не угодила тебе твоя царица? Такая молодая, такая прекрасная!

– Зелена совсем! – цыкнул досадливо царь. – Мне бы девку покрепче, вроде тебя… А ты со своими лунными днями! И что мне теперь делать, а?

– Ну… – замялась Марина и тут же нашла решение, – ступай до Хельги, государь. Она тебе не откажет, ты же знаешь.

«Я тебе сейчас такую Хельгу покажу, кобель блудивый!» – подумала ослеплённая яростью Ария и, громко топая, ураганом слетела с крыльца.

– Государь! – она окликнула его негромко, но голос звенел от напряжения, как натянутая струна.

Феанор обернулся, увидел её, бледную от гнева, с горящим взором, такую красивую и злую, сделал невинное лицо.

– Что угодно тебе, государыня?

Марина с интересом смотрела на царицу, ожидая, что же будет.

– Хочу знать, откуда из моря выходит Дагон, – сказала, стараясь, чтобы голос её звучал ровно, Ария.

Не хватало ещё разборки устроить на глазах дворовой девки! – Вербы уж проклюнулись, не сегодня-завтра ждать его у берегов. Идём, покажешь мне.

– Да, моя дорогая! – с готовностью отозвался Феанор.

– Вёдра подбери! – бросила Ария прислужнице. – Стоишь, глаза пялишь! За водой пришла али нет?

Марина подхватила вёдра и, расплёскивая воду, бегом побежала на кухню.

Только не к пристани повела Ария своего супруга, а в кабинет. Он ближе прочих комнат был.

Ей всё равно было, куда, лишь бы затворить дверь было можно, чтобы челядь ненароком не услышала.

– Что, на берег не пойдём? – лениво протянул Феанор. – По карте тебе показать?

Царица  набросила крюк засова на железную петлю, повернулась к нему.

– Ты пошто меня позоришь, кобель ты помоешный? – спросила, не трудясь выбирать выражения.

Она ожидала смущения, пусть даже не искреннего, а показушного, каких-то оправданий… Она молода была и совсем не знала мужчин. Ещё не привыкла, что её могут использовать, не сталкивалась с подлостью, с лицемерием.

Какая-то часть её сознания инстинктивно понимала, что Феанор прав: она отказала ему в близости, а мужская плоть требует насыщения. Он не клялся ей в любви, не давал слова, а клятвы хранить верность друг другу, произнесённые под статуями Кроноса и Деметры на брачной церемонии, были лишь формальностью. Этот союз заключался не по любви, а по заранее отписанной странице в Книге Судеб.