Путь наверх. Воительница

Что там у него на спине, большое, неровное, закрытое тканью плаща? Горб? Чудовище! Оборотень! Зачем она ввязалась в это безумие?

– За удачный исход! – провозгласил здравицу Арий Конрад, и тонкое серебро издало лёгкий звон, когда их кубки соприкоснулись.

Демира сделала маленький глоточек, опасаясь подвоха. Но Последний из Сов не смеялся над нею, то и вправду было вино, и превосходного вкуса.

– Пей до дна, – велел магистр, – за удачу пьют до дна.

– Мессир, свите не терпится увидеть ваш танец с королевой, – с церемонным поклоном доложил ученик магистра.

Не успел досказать – рядом оказались призраки обманутых невест, зазвенели хрустальным смехом, тормоша и целуя юношу.

– Пусть наберутся терпения, – отозвался магистр, – всему свой черёд.

– Да давай уже потанцуем! – возразила, вытирая губы, Демира. Выпитое вино сразу хмельным ветерком подуло в голову. – Потешим твою свиту!

– О, мессир! – простонал Арефа, проникнувшись не то восторгом, не то истомой.

Бледные тени дев схватили его за руки, закружили по залу.

– Грехопаднёт мальчишка! – с сожалением заметила воительница.

– Не грехопаднёт, – уверил магистр и снизошёл до объяснения: – Они бесплотные. Играйте вальс ветра!– приказал невидимым музыкантам и протянул Демире волчью лапу. – Дай руку! – попросил. – Не бойся, когти не оцарапают.

Девушка смотрела на звериные пальцы с кривыми чёрными когтями и молчала, не решаясь их коснуться.

– Не бойся, – повторил Арий Конрад. Его низкий голос проникал в сердце, чаруя своей певучестью. – Ну, же! – улыбнулся он. – Дай мне руку!

Демира не посмела отказаться и нерешительно вложила свои тонкие пальцы в чёрные тугие подушечки волчьей ладони.

Арий Конрад мягко притянул её к себе, положил на её талию вторую лапу и легко закружил в танце. Чудеса – звериные лапы оказались гибкими и ловкими, как человеческие руки, а страшные когти не причинили никакого вреда.

Они не танцевали, а будто летели, не касаясь пола. Музыка играла быстрее, и магистр быстрее кружил Демиру, и быстрее мерцали радужные отсветы, и свист ветра слышался в мелодии, и в зале пахло вечерней степью, полынной горечью и цветущим ковылём.

Тихо вздыхали, стоя вдоль стен, зачарованные призраки, еле слышно шелестели их одежды. Демира, захмелев от вина, пьянела всё больше в этом бешеном танце.