Год на жизнь

Ему вовсе не там хотелось находиться…

Рэйлинн, молодая девчонка, вздохнула так тяжело, будто ей стукнуло в три раза больше реального возраста, и она успела прожить непростую, но насыщенную преимущественно негативом жизнь. Собственно, все пункты совпадали, кроме одного. Ей всё ещё было девятнадцать, и жизнь могла бы ждать впереди яркими и не очень красками, но…

Слишком много «но».

– Наши родители были, казалось бы, обычной парой из Чикаго. Мама – домохозяйка, а отец – гениальный учёный. Майло успел пожить в той любящей семье, которую мы уже не узнали, но потом начались проблемы…

– А это, и правда, долгая история, – Марс усмехнулся.

Ему не хотелось прерывать девушку, но он чувствовал, что её голос уходил в непроглядный минор, поэтому постарался внести свою лепту расслабленности.

– Я предупреждала, – Рэй слабо улыбалась и вовсе не злилась. Она прекрасно понимала, что парень её внимательно слушает. – Аластер родился с серьёзным пороком сердца. На тот момент врачи разводили руками, не брались за операцию, в которой ребёнок скорее всего умер бы.

И если отец мог бы смириться с этим, то моё рождение перевернуло всё с ног на голову…

Конечно, парень уже легко представил, что было дальше. Он смотрел на совсем юную девушку, настолько умудрённую опытом и болью, что он и представить себе не мог. Совершенно обычная семья, в которой он вырос, не могла дать ему такого существования. Он жил. Хорошо жил. Затем ввязался в плохую компанию, подсел на гонки и сам стал головной болью родителей, а не наоборот.

– Ты родилась с тем же пороком…

Рэйлинн кивнула, что выглядело крайне слабым из-за её положения в коконе из одеяла.

– Во время родов погибла мама, – израненное сердце девушки и здоровое активное сердце парня одновременно сжались в необъятной боли. – А потом и мой порок сердца, как у Аластера, просто убили отца. В тот момент для него перестало существовать что-либо. Он поставил перед собой единственную цель – вылечить нас.

– Но врачи не брались… – комментировал Марс, стараясь вникать, понимать, но разве может прийти понимание такого несчастья в одной семье с красивой фамилией Касабланкас?.

.

– Нет. За прошедшие двадцать лет медицина, конечно, шагнула вперёд. Теперь всё было бы иначе, но тогда… отец взвалил это на свои плечи.

Как же Марсу хотелось срастить в голове эту историю, но она казалась такой книжной или киношной. Неужели в жизни люди могут проходить через это?.. Дети?..

– Аластер же химик, не врач…

– Отец был химиком-биологом.