Всё к лучшему

Не станет же советник Джераб интриговать против собственного зятя.

Красавица Дияла и сказала мужу о существовании Солы. Имени она не знала, да и знать не хотела, а спросила Аша так:

– Что за нищенка отирается возле нашего дворца?

Удивился Аш:

– Нищенка? У ворот дворца? Откуда? Стражники не пропускают таких даже к входу в наш сад. Ты, верно, ошиблась, дорогая.

– Нет, не ошиблась. Смотри!

И она потащила удивлённого Аша на галерею, что опоясывала женское крыло дворца. После смерти матери крыло это стояло закрытым, а при её жизни Аш ни ребёнком, ни юношей в эту часть покоев не заходил.

От того и открывшийся сверху вид стал для него сюрпризом. Женское крыло дворца стояло на самой высокой части холма. Одна сторона смотрела на внутренний двор, где цвели розы, сверкали фонтаны и гуляли павлины, вторая – на море, что билось внизу у подножья крутой скалы. С торца же, где сейчас стоял молодой правитель с прекрасной Диялой, холм спускался к морю несколькими террасами. Стоявший ниже на такой же террасе домишко в окружении скромного сада открывался, как на ладони.

На крыльце домика сидела женская фигурка и смотрела в сторону моря.

– Милая, ну какая же она нищенка, если живёт в своём доме? Просто бедная женщина. Таких подданных у меня много. Сюда ей не добраться, обрыв достаточно крут. Тебя ей не увидеть и приставать к нам с глупыми просьбами у неё не получится. Чем она тебе мешает?

– Она поёт! Каждый вечер на закате она поёт. Вот, послушай!

Они замолчали, и Аш услышал, как звонкий голос выводит какую-то мелодию.

На таком расстоянии слов было не разобрать, да и мелодию угадать сложно. Песня то затихала, то усиливалась, доносясь птичьей трелью до ушей правителя и его молодой жены.

– Дияла, дорогая, не понимаю, чем она тебе мешает? Павлины в моём саду кричат куда громе и противней, а это щебетанье можно не замечать.

Красавица Дияла раздражённо сверкнула глазами:

– Я не понимаю, почему она поёт так, словно счастлива. Эта замарашка одета хуже, чем последняя рабыня в твоём дворце, ест сухие корки, которыми побрезговала бы даже твоя собака, но при этом поёт!

– Хм! Действительно интересно…

Утром, едва взошло солнце и звонкие трели птиц достигли ушей правителя, он повернул перстень, нашёл мысленно одну из щебечущих птах, сказал ей:

– Будь моими глазами! – и приказал лететь к домику на террасе.

Слетела птица к хижине, села на ветку яблони и стала ждать. Вскоре из домика вышла его хозяйка, одетая в серое застиранное платье.