Anamnesis mali. История беды

Будут лежать на каталках, – предупредил я.

– Каталок мало. На пол кладите. Постелите что-нибудь!

– Сдурел? Что я постелю? Говорю же – выдуло всё! А полы холодные, плитка. Пусть лежат на каталках! – возмущённо заорал я в трубку. Михалыч вздрогнул и на всякий случай отодвинулся подальше.

Симакин на том конце провода засопел. Сопение продолжалось примерно минуту. Я терпеливо ждал.

– Ладно. С каталками мы здесь придумаем чего-нибудь, – великодушно разрешил голос в трубке, – Ждите. Сейчас привезут. Вот только хирурги обработку закончат.

– Везите. Ждём, – я брякнул трубку на аппарат.

– Паша… – прошелестел голос за спиной.

Я обернулся и наткнулся взглядом на испуганные Кларочкины глаза:

– Что?! Что случилось?

– Паша, там… Зотов, который новенький…

– Что с ним?

– Он тебя требует. Говорит, что-то важное должен сообщить! – с каждым словом глаза девушки становились всё испуганнее.

– Ф-ф-фу! – я с облегчением перевёл дух, – Я то думал… А ты чего такая перепуганная вся?

Напрочь забыв о присутствии Михалыча, Кларочка обняла меня и уткнулась лицом в грудь.

Я опешил:

– Ты что, малыш?!

Михалыч деликатно выскользнул из ординаторской.

– Пашенька, я испугалась… Понимаешь, вспомнилось вдруг… Ну, всё ведь, как тогда… почти. Будто в прошлом году, когда тебя так же Димас позвал, чтобы про жезл рассказать… И что потом случилось… А начиналось так же… – сбивчиво забормотала Кларочка, всхлипывая.

Я улыбнулся и прижал девушку к себе:

– Ну что ты, маленькая?! Всё давно закончилось, повторения не будет.

Она закивала, не поднимая лица:

– Да, конечно… Но… не знаю, почувствовала вдруг что-то… Объяснить не могу, просто тревога какая-то накатила. Да сильно так накатила, до боли…

Я взял в ладони её щёки и заглянул в мокрое от слёз лицо:

– Всё хорошо, Кларик. Всё хорошо. Давай-ка вместе твою тревогу откатывать. Незачем тебе тревожиться, малыш. Да и некогда: сейчас к нам раненые конвейером поступать начнут.

Она всхлипнула и слабо улыбнулась:

– Ладно.

Я поцеловал солёные от слёз губы и повторил:

– Всё хорошо. И всё будет хорошо. Я знаю.

Кларочка кивнула:

– Я тоже, – глубоко вздохнула и старательно вытерла глаза платочком, – Ладно, Паш, пошли к Зотову. Послушаем, что он скажет.

– Пошли.

Илья Сергеевич являл собой нездоровое зрелище: бледный, покрытый крупными каплями пота, с голубовато-серыми губами.